Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 68 из 76

Глава 19: Если ты вернулся с того света и первым делом спросил про тапки — ты заслужил счастье

Мы собрались у входа в Хранилище. Тот самый коридор в целительском корпусе, где когда-то я шла, опираясь на Лили и Моргану, едва живая после покушения. Тогда я хотела увидеть тело Кевина. Сейчас мы пришли, чтобы его вернуть.

Моргана стояла ближе всех к двери. В руках она держала Якорь — серебряную спираль, которая пульсировала мягким, тёплым светом. Живая. Настоящая. Готовая. Лицо Морганы было бледным, под глазами залегли тени — она не спала, кажется, со дня активации. Но взгляд был твёрдым. Она ждала этого слишком долго, чтобы сейчас бояться.

Кевин парил рядом с ней. Полупрозрачный, мерцающий, молчаливый. Ни одной шутки. Ни одного скрипа тапками. Он смотрел на дверь Хранилища так, будто за ней была не просто комната с каменными плитами, а целая жизнь. Его жизнь. Которая должна была начаться заново.

Корнемус стоял чуть в стороне, проверяя что-то в своём жилете с карманами. Лили и Кайл держались вместе — она нервно теребила край мантии, он просто был рядом. Дамиан стоял у стены, скрестив руки, и его присутствие ощущалось как якорь — спокойное, надёжное. Даже Джонатан был здесь, с планшетом наготове, и синие огоньки в его глазницах горели ровно.

— Якорь нужно положить на грудь тела, — произнёс Корнемус. Его голос был спокойным, но я слышала в нём уважение к моменту. — Алиса будет проводником. Ты не открываешь портал полностью — только маленький просвет. Достаточный, чтобы душа прошла через грань. Якорь притянет её к телу. Останется только ждать.

— А если не притянет? — тихо спросил Кевин.

— Притянет. — Корнемус посмотрел на него. — Я видел, как Моргана вкладывала чувство. Якорь не подведёт. Ты вернёшься.

Дамиан оттолкнулся от стены.

— Я буду держать защитный контур. На всякий случай. Мы не знаем, как отреагирует портал. Лучше перестраховаться.

Я кивнула. Моргана сжала Якорь крепче.

— Я готова, — сказала она. Голос прозвучал ровно, но я видела, как побелели костяшки её пальцев.

Кевин повернулся к ней. Его полупрозрачное лицо дрогнуло — то ли от страха, то ли от надежды.

— Я нет, — сказал он. — Но пошли.

И Моргана толкнула дверь.

Мы вошли в Хранилище. Здесь ничего не изменилось с того дня, когда я была тут впервые — сразу после покушения. Те же каменные плиты, уходящие в темноту. Те же магические руны на стенах, горящие ровным белым светом — не успокаивающим, не тревожным, просто... вечным. И тот же холод. Сухой, стерильный, лишённый жизни. Под потолком тихо гудел охлаждающий артефакт.

Тело Кевина лежало на плите в дальнем углу. Его накрыли белой простынёй, но лицо было открыто — то самое лицо, которое я запомнила с первого раза. Молодой парень. Светлые волосы, рассыпавшиеся по подушке. Глаза закрыты. Губы чуть приоткрыты, словно он вот-вот что-то скажет. Он выглядел так, будто спал. Просто спал. И ждал.

Кевин парил над своим телом. Его полупрозрачная фигура мерцала в белом свете рун, и он смотрел на себя — долго, молча. Я видела, как дрожит его контур. Не от страха — от чего-то большего. От встречи с собой. От прощания с тем, кем он был. От надежды на то, кем он станет.

— Странное чувство, — тихо сказал он. — Как будто смотришь на старого друга. Только друг — это ты сам. И ты не видел его несколько лет.

Моргана подошла ближе. Якорь в её руках пульсировал — мягко, но настойчиво, как сердце, которое знает, что его время пришло. Она остановилась у плиты и посмотрела на Кевина.

— Ты готов?

— Нет, — честно ответил он. — Но давай.

Моргана положила Якорь на грудь тела. Серебряная спираль коснулась белой рубашки — и начала светиться ярче. Свет побежал по виткам, как вода по руслу, заполняя каждую бороздку. Якорь оживал. Якорь работал.

Корнемус повернулся ко мне и кивнул.

— Пора.

Я закрыла глаза. Это было не так, как в пещере — не огромный портал, не проход между мирами. Маленький просвет. Как форточка. Как щель в двери, через которую может пройти только душа. Я почувствовала знакомое тепло — портал отозвался сразу, как будто ждал. Он знал. Он всегда знал.

Свет портала коснулся Кевина. Его полупрозрачная фигура начала светиться — сначала слабо, потом ярче. Контур задрожал, поплыл. Он не исчезал — он таял. Медленно. Как утренний туман над прудом. Как сон, который забываешь, просыпаясь.

Моргана стояла, не дыша. Её пальцы, сжимавшие край мантии, побелели. Я видела, как дрожат её губы. Она не плакала — пока. Просто смотрела. Ждала. Надеялась.

Лили плакала. Тихо, беззвучно. Кайл держал её за руку. Дамиан стоял у стены, и его серебряная магия обвивала Хранилище, готовая вмешаться, если что-то пойдёт не так. Джонатан замер с планшетом в руках — кажется, даже он забыл, что нужно вносить записи. А Корнемус смотрел на Якорь с выражением мастера, который знает: его работа сделана хорошо. Теперь — только ждать.

Вспышка.

Свет портала мигнул и погас. Якорь на груди тела засиял в последний раз — и затих. В Хранилище повисла тишина. Такая глубокая, что я слышала, как гудят охлаждающие артефакты. Как бьётся моё сердце. Как Моргана, наконец, выдохнула — коротко, судорожно, будто держала этот вдох годами.

Тишина. Секунда. Две. Три.

Я слышала, как бьётся моё сердце. Как Моргана задержала дыхание. Как Лили всхлипнула и зажала рот ладонью. Как гудят охлаждающие артефакты под потолком — мерно, бесконечно, как будто ничего не произошло.

А потом Кевин открыл глаза.

Настоящие. Живые. Не полупрозрачные огоньки в глазницах призрака, а самые обычные, человеческие глаза — серо-голубые, с длинными ресницами. Он моргнул. Раз. Другой. Как будто пробовал, как это делается. Как будто забыл, каково это — моргать.

Он медленно поднял руку. Настоящую. С пальцами, с ногтями, с тонкими голубыми прожилками вен под бледной кожей. Повернул ладонь к свету. Согнул пальцы. Разогнул. И на его лице — всё ещё бледном, всё ещё застывшем после долгого сна — появилось выражение, которое я не могла описать словами. Удивление. Неверие. Счастье.

— Я... — его голос был хриплым, слабым, как будто он не пользовался им целую вечность. — Я чувствую. Холодно. Камень холодный. Я чувствую холод!

Моргана сорвалась с места. Она не шла — летела. Упала на колени рядом с плитой, схватила его руку — настоящую, живую, тёплую — и прижала к своей щеке. Её пальцы не прошли сквозь. Она чувствовала его. Она чувствовала его!

— Ты здесь, — прошептала она. — Ты настоящий. Ты живой.

— Я... кажется, да. — Он смотрел на неё, и его глаза наполнялись слезами. — Ты тёплая. Ты очень тёплая. Я забыл, как это... приятно. Я забыл, каково это — чувствовать тепло.