Страница 10 из 76
Глава 3: Если ты выписалась из целительского корпуса, а Джонатан уже ждёт с документами — это и есть твоя рутина
Я открыла глаза.
Потолок был белым, с едва заметными прожилками магических рун, пульсирующих в мягком, успокаивающем ритме. Я уже знала этот ритм — он совпадал с биением моего сердца. Целительская магия подстраивалась под пациента, и за те дни, что я здесь провела, я успела к этому привыкнуть.
Сегодня был последний день.
Я медленно села на кровати. Плечо почти не болело — только тянуло, если я делала резкое движение. Синяки на руках побледнели, а ожоги от сети затянулись, оставив после себя лишь тонкие розовые полоски, которые, как сказала Селеста, исчезнут через пару недель. Я была готова возвращаться.
На тумбочке, прямо передо мной, лежал белый цветок.
Не срезанный — живой, с корнями, аккуратно завёрнутыми во влажную ткань. Маленький, изящный, с пятью лепестками, которые светились мягким лунным светом. Лунная лилия. Редкий цветок, который распускается только в полнолуние. Который пахнет морозной свежестью и травами. Который напоминал мне того, кто просидел около моей кровати еще одну ночь.
Я взяла его в руки. Лепестки были прохладными на ощупь, и от них исходил знакомый, родной запах. Рядом с цветком стояла чашка из-под чая — фарфоровая, с гербом. На дне ещё оставалось немного остывшей жидкости. Я поднесла цветок к лицу и улыбнулась. Ледяной ректор. Оставлял мне лунные лилии и пил чай с мятой, пока я спала. Если бы кто-то рассказал мне об этом полгода назад, я бы рассмеялась ему в лицо.
Дверь приоткрылась, и в палату заглянула молодая целительница — та самая, что меняла повязки в первый день, когда я очнулась.
— Адептка Ашерон, вы проснулись! — она улыбнулась. — Отлично. У меня для вас хорошие новости: вы свободны. Сегодня выписываем.
— Спасибо, — я кивнула и осторожно спустила ноги на пол. — Я уже готова.
— Конечно, готовы, — она бросила взгляд на цветок в моих руках и понимающе улыбнулась. — Собирайтесь. И... берегите себя. Постарайтесь больше не попадать в магические ловушки.
— Постараюсь, — пообещала я, хотя мы обе понимали, что это вряд ли.
Целительница вышла, и я осталась одна. Я оглядела палату — светло-кремовые стены, высокое окно, горшочек с лунным мохом на подоконнике, кресло, которое Дамиан так и не забрал обратно в кабинет. Я провела здесь несколько дней, но эти стены успели стать почти родными. Здесь было тихо, спокойно, безопасно. Здесь обо мне заботились. Здесь он сидел ночами, читал книги и ждал, когда я открою глаза.
Я вздохнула и начала собираться. Мантия, которая лежала на стуле, была новой — мою старую, прожжённую сетью, выбросили. Эта была точно такой же: чёрная, с серебряным шитьём по краям. Пахла травами и чем-то ещё — кажется, заботой.
Я оделась, застегнула пуговицы и в последний раз посмотрела на палату. Лёгкая грусть коснулась сердца — но тут же отступила, уступая место радости. Впереди ждала нормальная жизнь. Пары. Друзья. Работа с документами. Дамиан.
Я взяла цветок, прижала его к груди и вышла в коридор.
Я не успела отойти далеко от дверей целительского корпуса. Собственно, я успела ровно настолько, чтобы завернуть за угол, вдохнуть утренний воздух и подумать: «Как хорошо возвращаться к нормальной жизни».
А потом из бокового коридора выступила костяная фигура с планшетом в руках.
— Адептка Ашерон, — произнёс Джонатан тоном, который я про себя называла «режим официального курьера». — Рад видеть вас в добром здравии. Покушение — неприятное событие. Я внёс его в отчёт.
— Спасибо, Джонатан, — я невольно улыбнулась. — Ты, как всегда, вовремя.
— Я всегда вовремя, — подтвердил он. — Это часть регламента. Кстати, о регламенте. Пункт три-одиннадцать: сотрудник, принятый в штат, обязан выполнять должностные обязанности независимо от внешних обстоятельств.
Он сделал паузу и посмотрел на меня синими огоньками глазниц.
— Покушение — внешнее обстоятельство. Я проверил.
— Ты хочешь сказать, что я должна работать, даже если меня пытаются убить?
— Именно, — подтвердил он. — Регламент не делает исключений для покушений. За время вашего отсутствия накопилась куча документов. Я подсчитал. Куча — это двадцать семь папок. Плюс три отчёта, которые требовали вашей подписи ещё до покушения.
Я вздохнула. Двадцать семь папок. Конечно. Нормальная жизнь начиналась именно так — с бумаг.
— Хорошо, Джонатан. Я зайду вечером. Разберём.
— Я подготовлю калькулятор, — пообещал он. — И чай. С мятой. Ректор оставил запас в моём кабинете. Сказал, что вам понадобится.
— У тебя есть кабинет?
— Разумеется, — он выпрямился с достоинством. — Я бухгалтер. У каждого бухгалтера должен быть кабинет. Пункт... впрочем, это не регламент. Просто здравый смысл.
Он развернулся и зашагал по коридору, стуча костями по каменному полу. На полпути обернулся.
— Адептка Ашерон, — добавил он. — Я рад, что вы живы. Это тоже не регламент. Просто личное.
И ушёл, цокая языком, которого у него не было.
Я толкнула дверь комнаты и вошла.
Внутри было тихо. Лили уже убежала на свои пары — её кровать была аккуратно заправлена, а на подушке сидел Огурчик. Он повернул в мою сторону свою зубастую голову и издал звук, похожий на приветственное урчание. Или на голодное урчание. С ним никогда нельзя было сказать наверняка.
— Привет, зелёный, — сказала я. — Я вернулась.
Огурчик облизнулся и снова уставился в окно.
Я быстро скинула мантию, которую мне выдали в целительском корпусе, и надела свою — старую, привычную, с вышитым лунным плющом на плече. Та, прожжённая сетью, осталась в прошлом, но эта была почти такой же. Пахла домом.
Тетрадь по боевой магии лежала на столе. Я схватила её, проверила, что перо на месте, и бросила взгляд на часы.
Лиара. Первая пара. Через десять минут.
Я вылетела в коридор и припустила бегом. После всего, что случилось — покушения, трёх дней без сознания, швов на плече, — мне отчаянно хотелось нормальной жизни. И нормальная жизнь начиналась именно так: с опоздания на боевую магию, с тетради, прижатой к груди, и с надежды, что Лиара сегодня будет в хорошем настроении.
Хотя — кого я обманывала? Лиара никогда не была в хорошем настроении.
Я влетела в аудиторию боевой магии, когда до начала пары оставалось меньше минуты. Студенты уже стояли в кругах, разминая запястья перед тренировкой. Лиара возвышалась в центре зала — серебристые волосы собраны в тугой хвост, шрам через всё лицо, руки скрещены на груди. Она повернула голову на звук моих шагов и окинула меня долгим, оценивающим взглядом.