Страница 18 из 56
И она действительно насмехалась. Она сама была насмешкой над всеми! Над напыщенной красотой каждой здесь, потому что её красота была способна затмить красоту каждой! Она была… Великолепна.
Только вот лицо… В этот раз оно было другим, другой овал и разрез глаз, другие брови, даже очертания губ немного иные.
Не выдержав, я стала приглядываться к ней, совершенно не понимая, в чем же дело, ведь я помнила ее совсем другой. И тут лицо подернулось лёгкой дымкой и стало таким, каким оно было на самом деле, каким я его помнила.
Это… Это как?
Проходя мимо Эмильена она кивнула. Просто и коротко, также, как кивнула группе мужчин, к которым подошла. Не к женщинам. К мужчинам.
— Какая же она противная… — скривила нос баронесса Жастон, буквально прожигая ее взглядом. Хотя у самой был нос картошкой и не самая красивая фигура, впрочем, она с лихвой компенсировала это красотой платья, — И некрасивая…
— Да нет, — усмехнулась я, на удивление спокойно хотя внутри была горечь. Нет, я всё-таки понимаю герцога. Маркиза, что одним своим появлением создаёт скандал? Что одним взмахом ресниц готова покорить любого? Что общается с мужчинами? Или простая девушка, ставшая герцогиней, нежная и кроткая? Выбор очевиден, кажется, — Она… Очень красива, — и как бы сейчас во мне не говорила чисто женская обида, я не могла не признать ее красоту. Пусть и такую готическую. Она… Она — самое дорогое вино, случайно затесавшееся среди однообразного шампанского.
— Серьезно? — подняла брови одна из девушек, — Красива? Она же даже не слышала про моду и про банальные правила приличия!
— Честно? Я не думаю, что ей бы подошли модные веяния или общественные рамки, — горестно вздохнула я, наблюдая за герцогом, что то и дело бросал на нее нечитаемые взгляды.
— Вообще не ясно, откуда она взялась! — добавила третья, — Просто появилась шесть лет назад и купила Северный Маркизат! За один миллион золотых! Огромнейшие деньги! И она особо сама им не занимается, но при этом процветает! Хотя и маркизат процветает… — добавила она задумчиво, а к разговору вновь подключилась баронесса Жастон.
— Знаете, такие бриллианты в жизни женщины не появляются просто так! — фыркнула она, а после перевела взгляд на меня, — Значит, у нее есть могущественный покровитель. Он ей маркизат и купил… И он же им и занимается… Как ваш муж на нее заглядывается, Ваша Светлость! Уж не он ли подарил ей рубин в знак своей… Благосклонности? Да и маркизат… Как… — начала было она, но я грубо ее перебила, усмехнувшись.
— Я бы, наверное, заметила такую утечку денег! — заметила я резко, а, между тем, сердце разрывалось от лёгкой, но боли. Шесть лет… И ему хватило наглости врать жене в глаза, что они встречаются два года. Выходит, он купил ей титул, земли, одаривает подарками, а жене на голову выливает чай… Мило.
В это же самое время заиграла мелодия и от группы мужчин, где была маркиза, отделился какой-то пузатенький молодой человек, что пошел к другой женской стайке. Началось оживление. Кавалеры стали разбирать дам на танец и кружить их в ритме далеко не вальса, а гораздо более сложного танца, поэтому я порадовалась, что не танцую.
И для герцога с маркизой это был повод для радости: они поспешили уединиться! За колонной! И на некоторое время пропали из виду, будто растворились, но вновь это место подернулось дымкой от моего взгляда и все проступило, являя мне картину страстного поцелуя этих двоих.
Честно? Если я ещё сомневалась до этого, то теперь я знала точно, что должна сбежать из этого «Содома и Гоморы»!
Однако, она отстранилась и вышла из укрытия, что-то шепнув герцогу, а тот ударил кулаком в стену. Беззвучно.
Неужели отвергла? Или кинула? Вот я ржать буду, прости Господи!
Бал продолжался. Герцог так и остался в своем укрытии, просто стоял, пока я пыталась понять, что за способность у меня открылась: видеть скрытое. Магией же, наверное…
А после, когда бал был в самом разгаре, а маркиза, так ни разу и не танцевавшая, заговорила с какой-то девушкой, до одури похожей на Мерилин Монро в розовом платье из фильма «Джентльмены предпочитают блондинок», и все было спокойно, даже радостно и легко, двери бального зала открылись резко и со страшной тишиной, но ужасающей тишиной, после чего сюда вошел мужчина.
Редкостный… Мужчина. И невероятно красивый.
Глава 17
Вот бывает такой тип мужчин, которые только заходят в помещение — а у тебя уже подкашиваются ноги и дрожат колени. В таких мужчинах особое все: от вкуса, до энергетики, от запаха, до прикосновения. Эмильен определенно относился к таким, но по сравнению с вошедшим он был…
Слабеньким, скажем так.
Вошедший мужчина был весь в черном. Длинный, расшитый серебряной нитью камзол, как я понимаю эта часть мужского гардероба называлась именно так, был распахнут, открывая вид на расшитую жилетку, даже сквозь которую, плюс ещё ткань черной шелковой рубашки, можно было угадать впечатляющую мускулатуру, которая, впрочем, не была слишком явной и не портила его, черные брюки, что подчеркивали каждый шаг и сапоги с каблуками, чтобы каждый слышал, что он идёт. Длинные серебристые волосы разметались по плечам, создавая эффект водопада, а руки, скрытые черными кожаными перчатками и сжатые в кулаки, выдавали с головой его недовольство. На лице застыла маска насмешливости и спокойствия одновременно, что совершенно не портило красоту этого мужчины: пухлые чувственные губы, широко распахнутые серо-зеленые глаза в обрамлении густых ресниц, ярко выраженные скулы, волевой подбородок, широкий лоб…
Я бы могла им любоваться ещё долго, если бы не почувствовала ту ауру, которая витала вокруг его фигуры, из-за которой в зале стихли все разговоры разом. Вот прямо все! Раз — и всё! И лишь музыка, будто насмехаясь над всеми, всё ещё играла, но уже более приглушённо.
Не церемонясь, он направился к монарху и наследному принцу. Да-да, эти двое тоже были тут, и ещё недавно я и герцог кланялись им. Короля звали Рейгранд III, это был сморщенный, немного лысый, седой сухарь, что сидел на троне в бордовых королевских одеждах и короне и окидывал каждого пренебрежительным взглядом. Принц же, имя которого я, к своему стыду, не запомнила, был полной противоположностью отца: высокий, красивый, с цепким взглядом голубых глаз, темными каштановыми волосами, в белых одеждах, с приветливой улыбкой на губах, он стоял прямо, ровно, рядом с троном, будто показывая, что он — опора этого государства.