Страница 56 из 75
Пространство вокруг Высшего повело себя странно. Не рванулось и не сжалось — оно как будто раздвоилось, потеряв чёткую границу между светом и тенью. Контуры зданий позади него стали плоскими, словно кто-то стёр глубину, оставив только силуэты. Я сделал полшага в сторону и сразу понял: это не фон. Это подготовка.
Из тени вышли двое. Как из-под слоя, который раньше считался пустым. Их формы были менее плотными, чем у Высшего, и сразу бросалось в глаза, что они нестабильны. Якоря держались, но с натяжкой, эфирные тела выглядели собранными наспех, будто их усилили и выпихнули вперёд, не заботясь о ресурсе. Слабее — да. Но это была не их роль.
Их тьма отличалась от той, с которой я сталкивался раньше. Она не давила и не пыталась проломить защиту. Она глушила. Съедала контуры, сглаживала расстояния, воровала глубину восприятия. Я видел Высшего, видел их — но между нами будто исчезли привычные метры. Шаги становились короче, движения — менее предсказуемыми. Пространство перестало быть честным.
Я сразу сократил использование смещений. Любая попытка «шагнуть» отзывалась неприятным скольжением, как если бы меня тянули не туда, куда я целился. Пришлось перестраиваться на ходу. Стягивать энергию ближе к телу, резать фон, работать грубее. Клинок вышел на первый план — не как символ, а как инструмент. Почти не убирал его, держал в работе постоянно, отмечая реакцию противников.
Младшие боги тьмы не шли в лоб. Они не атаковали напрямую, не пытались пробить доспех. Их движения были синхронны: один смещал тень, второй подхватывал, перекрывая обзор, срезая траекторию. Они навязывали темп, в котором любое лишнее движение становилось ошибкой. Я принял это и перестал торопиться.
Высший оставался в стороне. Дистанция между нами держалась ровно такой, чтобы я не мог навязать ближний бой, но и не терял его из виду. Он позволял им работать. Корректировал, если нужно, но сам не вмешивался.
Я ловил моменты, когда мог дотянуться до одного из них. Удар клинком проходил, резал, заставлял тьму колыхнуться, но тут же второй закрывал провал, и система снова собиралась. Они не были отдельными целями. Не имело смысла думать о них по отдельности.
Это были не три врага.
Это была одна система, где Высший — ядро, а двое из тьмы — его инструменты.
Первый размен я начал сам.
Иначе они задавят темп и начнут резать меня по кускам, не ускоряясь. Я влетел в их «общий контур» клинком, выбрав не самого удобного, а самого полезного: тот участок, где тьма между ними была тоньше, где их синхрон держался на привычке, а не на абсолютной связи.
Клинок скользнул линией. Удар — короткий, без замаха. Я целился в сочленения, где любая защита вынуждена либо раскрыться, либо потерять подвижность. Высший принял это спокойно. Он просто «взял» удар на своё поле — и клинок, вместо того чтобы врезаться в пустоту, почувствовал сопротивление, будто я рубил не плоть и не металл, а слой упорядоченного пространства.
Отдача прошла по рукам, доспех взял её на себя, но с задержкой. На миг показалось, что защита не успела подхватить вибрацию. Внутри всё отозвалось глухим звоном. Я стиснул зубы и не дал этому звону превратиться в слабость.
Высший ответил сразу.
Бог сделал шаг, и его рука прошла в мою зону так, будто там всегда была дверь. Удар короткий, почти бытовой, по ребрам. Доспех погасил, но тоже не мгновенно. Меня качнуло. Воздух вышел рывком. На языке появился металлический привкус. Я отступил на полшага, чтобы не показать, что мне не хило так прилетело.
Слева тень пошевелилась — один из младших богов начал движение.
Он сместился так, что его тьма легла мне под ноги. Липкая, вязкая. Как смола. Ступни будто стали тяжелее, шаги короче, а главное — исчезла уверенность в опоре. Я не мог понять, где заканчивается плита и начинается песок, где твёрдое, а где просевшее.
Я не стал вырываться силой. Сила тут уходила бы в пустоту.
Клинок пошёл ниже. Резанул траекторию, а не цель. Я рубил не врага, а линию, по которой он собирался войти. Тень дрогнула. Второй младший бог подхватил, попытался закрыть разрыв — и в этот момент я пошёл в ближний бой, сбивая им синхрон.
Смещение — короткое, почти шаг. Я просунулся между ними, так, чтобы они оказались не в удобной связке «слева-справа», а друг у друга в секторе. Это не остановило их, но заставило на долю секунды учитывать союзников, а не меня. Этого хватило.
Я ударил по первому — в плечо, там, где эфирное тело у них было менее плотным. Удар прошёл, тьма вспухла, как ткань, в которую воткнули нож. Он качнулся. Я тут же развернул клинок и ударил вторым движением по запястью второго. Сухо, без размаха. Он отдёрнул руку, и их общая «глушилка» на миг ослабла.
Высший вмешался.
Это произошло так тихо, что я понял не по всплеску энергии, а по тому, как мир вдруг стал точнее. Он поймал момент, когда я закончил второй рез и ещё не успел вернуть клинок в центр.
Короткий удар. Почти без энергии. Но настолько точный, что я почувствовал, как по мне прошлись чем-то неприятным. Как будто кто-то вставил меня обратно в рамку.
Доспех удержал. Но опять — с задержкой. Внутри всё гудело, и я понял, что эти задержки копятся. Тело уже не успевало восстанавливаться в привычном темпе.
Я отступил, не ломая позы, и тут же вернул клинок в линию. Не дал себе вдохнуть глубже, чем нужно. Не позволил взгляду метаться.
Размены продолжились.
Я бил — Высший принимал, не теряя положения. Он отвечал — доспех гасил, но каждый раз чуть позже, чем хотелось. Младшие снова пытались липнуть к ногам, глушить контуры, воровать глубину. Я резал траектории, лез в ближний бой, выбивал их из синхрона, но чувствовал: это всё равно бой на износ.
Они могли держать такой темп долго.
Я — тоже мог. Пока.
И это «пока» звучало громче любого их молчания.
Младший задержался на долю секунды с фиксацией поля. Его тьма пошла не туда, куда должна была лечь, и между ним и Высшим образовалась щель. Узкая, почти незаметная. Та самая, которую видно только когда смотришь очень внимательно.
Я её почувствовал.
Не обрадовался. Не ускорился. Просто принял решение.
Пошёл в эту щель сразу, не проверяя, не подстраховываясь. Смещение — минимальное, почти шаг. В этот момент второй бог тьмы успел среагировать. Его удар пришёл мне в бок. Доспех принял, но я позволил импульсу пройти внутрь, не сбрасывая его полностью. Позволил, потому что иначе не успевал.