Страница 6 из 59
— Пока нет оснований. Вы выбрали окончательную позицию на месте. Её не знали даже здесь.
— Значит, немец рассчитал.
— Три варианта, — поправил Савельев. — Не один. Это важно.
Александра кивнула.
— Я тоже так подумала.
Громов посмотрел на неё с коротким одобрением. Раньше Александра, возможно, уже решила бы, что неизвестный противник заранее знает каждый её шаг. Теперь различала предсказание и выбор из нескольких вероятностей.
Надя всё это время молчала. Потом указала на крестик у сосен.
— А если бы мы легли здесь?
— Наблюдатель тоже видел бы, — ответила Александра.
— И сарай видел бы.
— Да.
— Значит, он выбирал не нашу позицию. Он выбрал свою так, чтобы видеть все наши хорошие места.
Савельев повернулся к девушке.
— Именно.
Надя нахмурилась.
— Тогда следующий раз он тоже будет искать не одно место, а несколько.
— Если это тот же человек или работа по одной системе, — сказал Громов.
— Значит, нам нельзя всё время выбирать лучшие.
Александра посмотрела на неё.
Мысль была преждевременной, но правильной. Надя увидела следующий шаг раньше, чем кто-то успел поставить задачу.
— Пока не спеши перестраивать всю работу по одному случаю, — сказала Александра. — Сначала выясним, случай это вообще или система.
— А если система?
— Тогда придётся научиться быть хуже.
Надя усмехнулась.
— У тебя получится.
— Очень смешно.
Громов закрыл папку.
— На сегодня всё. Крылова, сдайте запись времени писарю. Колесов — к командиру взвода. Ветрова останьтесь.
Надя поднялась, но перед дверью бросила на Александру быстрый взгляд. Та едва заметно кивнула: ничего страшного. Девушка ушла вместе с Колесовым и писарем.
Савельев остался.
— Это тоже часть допроса? — спросила Александра.
— Нет, — ответил он. — Хотя привычка спрашивать у вас никуда не делась.
Громов поднялся со стула. Первые два шага дались ему нормально, третий выдал боль: правая сторона корпуса чуть напряглась, и капитан перенёс вес на здоровую ногу.
Александра заметила.
— Сядьте.
— Уже сидел.
— Недостаточно.
— Ветрова, вы теперь снайпер разведки, а не медицинская комиссия.
— Именно поэтому хочу, чтобы человек, который ставит задачи, дожил до следующей.
Савельев посмотрел на них обоих.
— Я могу выйти.
— Не требуется, — одновременно ответили Александра и Громов.
Оперуполномоченный едва заметно поднял бровь.
— Тогда продолжайте.
Громов всё-таки опёрся бедром о край стола.
— Сегодняшняя задача выполнена. Дорогу открыли, стрелок оказался ложным, наблюдателя упустили. Последнее плохо, но не катастрофа.
— Он вернётся?
— Может быть.
— Я не о том человеке. О том, кто поставил задачу.
Савельев сложил руки.
— Мы пока не знаем, что её ставил кто-то отдельный.
— Келлер перед смертью уже собирал сведения обо мне.
— Да.
— Немцы после этого перехватили «Лисицу».
— Возможно.
— Сегодня оставили наблюдателя, который не стрелял, а засекал реакцию пары.
— Да.
Александра посмотрела на схему.
— Слишком много отдельных совпадений.
Савельев не стал спорить.
— Поэтому проверим.
— Как?
— Не вашим способом.
— Это каким?
— Не пойдём ночью ловить неизвестного немца по одному листу бумаги.
Громов усмехнулся.
— Он вас изучил.
Александра посмотрела на капитана.
— Очень удобно объединяться против меня.
— Вы теперь официально свободны. Приходится искать другие развлечения.
Она хотела ответить, но Савельев вытащил из папки ещё один небольшой лист.
— Есть кое-что, чего вы не видели.
Это была копия немецкой записи, полученной, вероятно, из документов Келлера. Пожилой писарь уже сделал перевод карандашом на полях. Текст был коротким: рыжая женщина, возраст около двадцати пяти, хорошая стрелковая подготовка не соответствует предыдущим сведениям, после первого контакта демонстрирует осторожность к очевидным целям, работает с молодой женщиной-наблюдателем.
Никакой «Лисицы». Никакого Громова. Никакого знания о лесопилке после последнего донесения.
— Келлер успел передать это до смерти, — сказал Савельев. — Дальше его сообщения нет.
— Значит, кто-то получил запись и продолжил работу.
— Возможно.
— Вы снова это слово.
— Оно по-прежнему полезно.
Александра прочла перевод ещё раз.
— «Молодая женщина-наблюдатель». Надю он заметил.
— Но пока не считал отдельной угрозой, — сказал Громов.
— Почему?
— Потому что на тот момент она действительно только училась.
Александра вернула лист.
— Сегодня уже не только.
Савельев кивнул.
— Именно поэтому интересно, что будет дальше.
Он собрал бумаги и направился к двери. Перед выходом остановился.
— И ещё, Ветрова. Не превращайте это в личную охоту. Если немецкий офицер или группа действительно изучает вас, лучший подарок — заставить вас думать только о них.
— Громов уже сказал.
— Значит, впервые мы экономим время.
Савельев ушёл.
В комнате остались только Александра и Громов.
Несколько секунд никто не говорил. За стеной звонил телефон, в коридоре кто-то спорил о машине, которая застряла у моста, а далеко снаружи глухо ударила артиллерия. Фронт двигался. Люди таскали карты, патроны и провода, а где-то на запад уходил немец, который несколько часов сидел в снегу и записывал, сколько времени неизвестная ему рыжая женщина не нажимает на спуск.
— Вам нравится, — сказал Громов.
Александра посмотрела на него.
— Что?
— То, что кто-то решил изучать вашу работу.
— Не нравится.
— Врёте хуже Крыловой.
Она помолчала.
— Немного интересно.
— Именно этого я и боялся.
— Я не собираюсь бегать за ним одна.
— Уже прогресс.
— Вы можете хоть раз не напоминать о Белове?
Громов перестал улыбаться.
— Могу. Но вы сами помните.
— Да.
— Тогда не буду.
Александра подошла к окну. Снаружи снег начал идти плотнее. Двор постепенно белел, следы сапог исчезали, будто день стирал всё, что люди успели на нём написать.