Белая Охота

Глава 10.

Западный берег Вязовки после боя выглядел спокойнее, чем должен был. Снег снова начал закрывать следы, дым от немецких гранат ушёл к лесу, на мосту уже стучали сапёры, а по дороге один за другим переходили разведчики, связные и бойцы передовой роты. Ещё час назад здесь стреляли с трёх сторон, под опорами лежали заряды, немецкий сапёр держал в руках коробку подрыва, а Конрад Вайс стоял у сарая достаточно долго, чтобы Александра могла видеть его через прицел. Теперь от всей тщательно построенной системы остались пустые позиции, несколько тел, трое пленных и карта на столе в мельнице, где не было той точки, которую в итоге выбрала Надя.

Александра стояла у окна второго этажа и смотрела на мост. Отсюда открывался хороший сектор на восточный берег, поэтому кто-то из людей Вайса заранее расчистил часть подоконника и убрал осколки стекла. Немцы вообще подготовили мельницу основательно. На первом этаже находились ящики с патронами, запасные белые халаты, несколько связок гранат и трофейный советский телефонный аппарат без провода. Выше устроили наблюдательную комнату. На стене висели две карты, на столе лежали карандаши, линейка, бинокль без футляра и три карточки с краткими описаниями советских стрелков. Основную папку, судя по пустому ремню на столе, Вайс успел забрать. Но одну рабочую оставили. Возможно, не успели, возможно, она не казалась достаточно важной, а возможно, человек, отвечавший за бумаги, погиб раньше, чем получил приказ отступать.

Савельев уже минут двадцать разбирал находку и никому не позволял перекладывать листы без необходимости. Рядом сидел переводчик, тот же пожилой писарь, который с начала истории Вайса всё чаще проводил время не возле советских журналов, а над немецкими сокращениями. Громов стоял у другого конца стола. Раненая нога после перехода по мосту снова начала мешать, поэтому он временами переносил вес на стену, но садиться упрямо отказывался. Надя находилась возле Александры, держала блокнот и несколько раз поглядывала на карту с отсутствующим колодцем так, словно до сих пор проверяла, действительно ли они лежали в месте, которое немец не предусмотрел.

— Северный склон у него отмечен как основная позиция, — сказал переводчик, проводя карандашом под строкой. — Здесь сокращение, примерно «наиболее вероятная». Второй вариант — чердак. Третий — сарай.

— А колодца нет, — повторила Надя.

Савельев поднял глаза. — Мы уже установили.

— Я знаю.

— Тогда зачем повторяете?

— Нравится.

Оперуполномоченный едва заметно усмехнулся и снова посмотрел на бумагу. — Пользуйтесь, пока можно. В следующий раз он учтёт.

Александра не вмешивалась. Ей тоже нравилось отсутствие колодца. Не как повод гордиться тем, что советская снайперская пара оказалась хитрее немецкого майора. Вся операция показала обратное: одного хитрого решения не существовало. Колодец сработал только потому, что Круглов самостоятельно определил момент выхода сапёров, Колесов без разрешения пары открыл огонь на южном секторе, Котов нашёл заряд, а Митрохин снял второго немца возле моста. Даже выстрел Александры по сапёру был не частью заранее составленной красивой комбинации. Просто в одну секунду на поле существовали две цели, и одна была важнее другой.

— Вот здесь интереснее, — произнёс Савельев.

Он осторожно вынул из папки плотный лист. В отличие от остальных схем тот был разделён на несколько частей. Слева стояли даты, справа — короткие немецкие записи. Некоторые строки были перечёркнуты, рядом появлялись новые.

Переводчик прочёл первую.

— «Женщина-стрелок. Вероятна подготовка выше заявленной. Возможна ложная биография».

Александра оторвалась от окна.

— Это когда?

Савельев посмотрел на дату.

— После первых материалов Келлера.

Переводчик продолжил:

— Следующая: «Вероятный инструктор или специально подготовленный стрелок, скрытый под биографией гражданской». Потом исправлено. Здесь… «Боевой опыт не подтверждается реакцией после первого поражения живой цели».

Надя посмотрела на Александру.

Та сразу поняла, о чём речь.

Мельница.

Первый выстрел по Келлеру.

Дрожь.

Тошнота.

Вайс не видел этого лично, но Келлер или другой наблюдатель успел отметить поведение после боя. Немецкий майор пытался совместить два несовместимых признака: человек знает слишком много для неопытной учительницы, но реагирует на первое ранение противника так, как опытный боевой стрелок обычно не реагирует.

— Дальше, — сказала Александра.

Переводчик провёл пальцем ниже.

— «Хорошо подготовлена в наблюдении. Стрелковая техника стабильная. Боевые решения нестабильны при угрозе своим». Потом: «Склонна менять приоритет ради раненых и знакомых лиц. Вероятно эмоциональна». Ещё ниже: «После нескольких контактов увеличилась дисциплина. Простые приманки перестали работать».

Громов посмотрел на Александру.

— Очень лестный путь развития.

— Особенно «эмоциональна».

— Мог написать хуже.

— Например?

— «Не выполняет приказы».

Надя тихо рассмеялась.

Александра повернула к ней голову. — Ты сегодня очень довольная.

— Потому что дальше будет про меня.

Переводчик действительно дошёл до отдельной строки.

— «Молодая помощница. Вероятно связная. Ограниченное влияние на решение».

Надя сразу показала пальцем.

— Вот. Старое.

— Не трогайте бумагу, — сказал Савельев.

— Я не трогаю.

— Почти.

Дальше текст менялся.

— «Помощница обнаруживает ложную точку раньше стрелка». Потом: «Участие в выборе маршрута возможно». Следующая запись зачёркнута… Здесь было «малозначима», затем сверху написано «наблюдатель». И последняя — после переправы, вероятно уже рабочая пометка на отдельном листе: «Модель решения через одного стрелка не подтверждается».

В комнате стало тихо.

Надя перестала улыбаться.

Александра подошла к столу.

— Он успел записать это до отхода?

Савельев кивнул. — Похоже. Бумага лежала отдельно, возможно, готовил к переносу в основную папку.

— Значит, понял.

— Да.

Громов посмотрел на карту. — Поздно.

— Для этой операции — да, — сказал Савельев. — Для следующей — нет.

Александра провела взглядом по немецким строкам.