Белая Охота

— Стрелять придётся почти поперёк дороги.

— Да.

— И если охрана уйдёт за сани, я их потеряю.

— Тогда Колесов работает.

Александра посмотрела на сержанта.

— Устраивает?

Колесов пожал плечами. — Я вообще люблю, когда снайпер не пытается сделать всю работу сам.

— Вы сегодня сговорились.

— Давно.

Надя продолжила. — Северная группа делает вид, что готовит движение у ручья. Не атакует. Просто несколько следов, один человек покажется на дальнем краю. Если Вайс ждёт Александру там, пусть смотрит.

Савельев кивнул. — Ложное движение без лишнего риска. Хорошо.

— А если немец поймёт?

— Тогда всё равно не знает, где основная группа.

Александра посмотрела на карту.

План был неидеальным.

Именно этим начинал нравиться.

Двинулись ещё до рассвета.

Мороз усилился, дыхание сразу превращалось в белый пар, пальцы немели даже в рукавицах. Южная просека встретила их густым снегом. Канава действительно оказалась пригодной только на первых сотнях метров. Дальше края расползались, глубина уменьшалась, и людям приходилось двигаться почти на четвереньках, используя кусты как фон. Надя шла первой рядом с Колесовым, периодически останавливалась и проверяла направление.

Александра находилась чуть сзади.

Это тоже было непривычно.

Обычно она сама выбирала место следующей остановки, указывала, где пересечь открытый участок, и только после этого пропускала разведчиков. Теперь Надя иногда поднимала ладонь, и вся группа ложилась. Александра смотрела на местность, видела другое решение, но молчала, если не находила прямой угрозы.

Один раз нашла.

Надя собиралась вывести людей к кустарнику коротким переходом через просеку. Александра заметила на снегу тонкую проволоку, почти полностью занесённую белой пылью.

— Стоп.

Девушка замерла.

Колесов присел.

Растяжка уходила к маленькой немецкой противопехотной мине, спрятанной под ветвями.

— Вот теперь возражение принимается, — сказала Александра.

Надя побледнела.

— Не увидела.

— Потому что смотрела на дальний сектор.

— Я должна была.

— Да.

Девушка сжала губы.

Сапёр, приданный группе, обезвредил растяжку.

Надя молчала несколько минут. Потом тихо сказала:

— Если бы ты не увидела…

— Я увидела.

— Но я выбираю маршрут.

— Поэтому и идём вместе.

— Очень удобный способ снять ответственность.

Александра посмотрела на неё с неожиданным раздражением.

— Не начинай делать мою старую ошибку.

Надя повернулась.

— Какую?

— Решение твоё. Это не значит, что ты обязана видеть всё одна. Если начнёшь считать чужую помощь доказательством собственной несостоятельности, превратишься в меня недельной давности. Поверь, одного экземпляра хватает.

Колесов впереди усмехнулся.

— Подтверждаю.

Надя фыркнула, но напряжение немного ушло.

До низины добрались без новых мин. Там выяснилась вторая ошибка.

На карте и по ночному осмотру Надя считала, что от поворота низины до дороги около ста пятидесяти метров. На деле из-за изгиба и снежного наноса расстояние оказалось почти двести пятьдесят. Кроме того, сам склон был круче. Если сани выйдут раньше расчёта, группа может не успеть занять перехват.

Надя смотрела на дорогу и явно пыталась придумать, как исправить, не признавая проблему.

Колесов сказал первым:

— Меняем порядок.

Она повернулась.

— Как?

— Я с Митрохиным и Тереховым ухожу вперёд сейчас. Займём край дороги до выхода саней. Остальные остаются ниже. Если немцы появятся, дадим знак.

— Но тогда группа разделится раньше.

— Зато не будем потом бежать двести пятьдесят метров по снегу.

— Я думала, здесь ближе.

— Бывает.

— Это моя ошибка.

— Твоя.

Колесов произнёс без злости.

— Поэтому исправляем до стрельбы. Хорошая ошибка — та, которую успели найти раньше немца.

Александра посмотрела на Надю.

Девушка кивнула.

— Идите.

Колесов ушёл с двумя разведчиками.

Надя осталась рядом с Александрой.

— Ты бы расстояние не ошиблась.

— Ошибалась.

— Не на сто метров.

— В первом выходе я неправильно оценила немецкий сектор и чуть не полезла за блеском. Последствия были хуже.

— Белов.

— Да.

Надя помолчала.

— Ладно.

— Что ладно?

— Перестану сейчас себя есть. После операции.

— Очень профессионально.

— Учусь.

Свет постепенно появлялся между деревьями.

Рассвет был серым, без солнца. Для наблюдения хорошо. Для движения — хуже, потому что белые халаты постепенно начали выделяться на тёмных стволах.

Группа заняла низину.

Александра устроилась на склоне, откуда видела участок дороги за разбитой машиной. Надя лежала рядом с биноклем. Ручей и северные подходы отсюда не просматривались, что раздражало: половину немецкой реакции они должны были понимать только по условным сигналам.

Прошёл час.

Потом второй.

Сани не появлялись.

Из лесничества тоже никаких сведений.

Надя начинала нервничать.

— Может, повезли другим путём.

— Может.

— Если ночью?

— Наблюдатели бы увидели.

— Если вывели пешком?

— Тогда тоже могли пропустить.

— Значит, мы зря лежим.

Александра посмотрела на неё.

— Вот теперь не спеши менять решение из-за ожидания. Вайс тоже может рассчитывать, что мы не выдержим.

— Ты специально говоришь его имя?

— Чтобы раздражать.

— Получается.

Через ещё двадцать минут с северной стороны пришёл условный сигнал.

Два коротких блика через ветви.

Движение в лесничестве.

Надя сразу перестала ёрзать.

— Приготовились.

Время начало идти иначе.

Через десять минут появился звук.

Не копыта.

Мотор.

Старый грузовик или тягач.

Александра почувствовала, как план меняется.

— Они не на санях.

Надя нахмурилась.

— Сани стояли во дворе.

— Значит, могли быть приманкой.

Мотор приближался.

Колесов передал знак с дороги: машина.

Надя быстро развернула блокнот.

— Если грузовик, поворот всё равно замедлит. Но людей больше, чем ожидали.

— И скорость выше.

— Колесов уже впереди.

— Да.

— Значит, ждём.

Александра ничего не сказала.