Белая Охота

Убрала палец.

Трое скрылись в лесу.

Белая школа осталась пустой.

Через час советские разведчики заняли её без боя.

Немцы ушли, забрав раненых, оружие и Пахомова. На чердаке лежало тело первого стрелка. Пуля Александры вошла ниже скулы и вышла через затылок. Рядом находилась обычная снайперская винтовка с оптикой, несколько патронов и запасной белый халат. Никаких особых документов, приказов или записок. Человек выполнил задачу, ошибся на секунду и умер.

На кладбище нашли вторую точку. Она располагалась в старом сторожевом сарае за могилами. В стене прорезали узкую щель, из которой были видны школа, восточные позиции и начало оврага. На подоконнике лежала катушка тонкого белого шнура. Он тянулся к одному из крестов и позволял поднимать или убирать полоску ткани, не выходя наружу.

— Вот сигнал, — сказала Надя, взяв конец шнура. — Один раз показал — группа пошла в овраг. Убрал — прошла середину. Может быть ещё варианты.

Александра осмотрела пол.

Следы одного человека.

Никакой винтовочной лежки.

Второй действительно только смотрел.

Южный ледник оказался третьей точкой. Внутри находились две амбразуры, заранее измеренные сектора и неглубокая яма для стрелка. На стене мелом стояли цифры расстояний до входа в овраг, его изгиба и восточного выхода. Человек здесь не должен был убивать всех. Его задача заключалась в том, чтобы закрыть движение в нужные моменты, задержать обход и разделить группу.

За ледником начиналась тропа к лесной просеке. Там нашли место четвёртого наблюдателя: небольшую яму под корнями, откуда он видел западный выход оврага и дорогу к немецкому тылу. Возле ямы лежали две использованные сигнальные ракеты и следы человека, ушедшего к лесу.

— Четыре точки, — сказал Савельев, прибывший вместе с Громовым уже после занятия школы. Оперуполномоченный стоял возле карты, которую разведчики разложили прямо на учительском столе. На доске за его спиной ещё оставались немецкие слова и детские арифметические примеры. — Первая стреляет и заставляет реагировать. Вторая смотрит, какой путь выбирает обход. Третья перекрывает этот путь. Четвёртая передаёт движение обычной группе дальше.

— И всё это ради Пахомова? — спросил Митрохин. Он сидел у стены, пока санитар перевязывал царапину на виске. Сам Митрохин почти не пострадал, но с момента возвращения говорил мало и смотрел на западное окно так, будто собирался выйти через него один.

— Не ради конкретного человека, — ответил Савельев. — Ради того, чтобы взять любого из группы, достаточно близкого к Лисице и разведке. Пахомов оказался тем, кого удалось отрезать.

— Его выбрали ещё на белом поле, — сказала Надя. — Немцы могли видеть, что он ходил за Трофимовым.

— Возможно.

Александра посмотрела на схему.

— Первый стрелок не был приманкой в обычном смысле. Он действительно закрывал дорогу.

— Да, — сказал Громов.

— Я правильно нашла и сняла его.

— Да.

— После этого овраг действительно был лучшим обходом.

— Для нас — да.

— Значит, Вайс не рассчитывал, что я ошибусь.

Савельев посмотрел на неё.

— Нет. Он рассчитывал, что вы решите локальную задачу правильно.

Слова легли тяжело.

Келлер строил приманки, рассчитанные на ошибку: блеск, манекен, ложная щель. Вайс сделал иначе. Он поставил настоящего стрелка на настоящую позицию. Александра должна была его обнаружить и уничтожить, потому что иначе дорога оставалась закрытой. После этого она должна была выбрать овраг, потому что это был лучший путь обхода. Каждый правильный шаг не спасал от ловушки, а открывал следующую дверь.

— Он потерял стрелка, — сказала Надя.

— Возможно, не рассчитывал, что Ветрова попадёт так быстро, — ответил Громов. — Но система продолжила работать.

— Значит, человек у школы был расходным?

Александра посмотрела на тело, лежавшее этажом выше.

— Не обязательно. Ему могли приказать сделать несколько выстрелов и уйти. Я не дала.

Савельев кивнул.

— Это важно. Вайс не всеведущ. Он тоже потерял человека. Но основная задача всё равно выполнена: продвижение задержано, наша группа раскрыта, Пахомов взят.

Колесов стоял у окна и молчал.

Громов подошёл к нему.

— Николай.

Сержант не повернулся.

— Я отправил их в овраг.

— По моему приказу.

— Я выбрал состав.

— И Александра подтвердила маршрут. Я утвердил. Ответственность не заканчивается на первом человеке, которого удобно обвинить.

Колесов сжал кулак.

— От этого Пахомов не вернётся.

— Вернётся, если не начнём делать глупости.

Александра подняла голову.

— След ещё свежий.

Громов посмотрел на неё.

— Нет.

— До леса меньше километра. Они ведут раненого пленного, далеко не ушли.

— За лесом их посты и дорога.

— Можно идти параллельно по северному склону.

— Нет.

— Сергей.

Имя прозвучало при всех. Надя посмотрела на Александру, Савельев едва заметно нахмурился, но Громов не изменился в лице.

— Нет, — повторил капитан. — Немцы взяли Пахомова не затем, чтобы позволить нам спокойно идти по следу. Все подходы за лесом могут быть подготовлены. Мы не знаем численность, точки и маршрут.

— Каждый час они будут его допрашивать.

— Знаю.

— Он знает наши позиции, людей, работу пары.

— Знаю.

— Тогда что предлагаешь? Сидеть?

Громов сделал шаг ближе. Хромота после дороги снова стала сильнее, но голос оставался ровным.

— Сначала установить, куда его ведут. Потом подготовить операцию.

— Пока установим, уведут глубже.

— Если побежим сейчас, они получат ещё людей.

— Мы можем идти небольшой группой.

— Именно небольшую группу они и ждут.

Александра почувствовала, как злость поднимается, смешиваясь с виной. Пахомов утром смеялся у двери кузницы. Предлагал идти первым. Она подтвердила овраг. Потом смотрела через прицел, как его ведут в лес, и не выстрелила.

— Это моё решение его отрезало.

— Нет, — сказал Громов. — Его отрезала немецкая система. Решение принимали несколько человек.

— Удобно делить ответственность, когда человека уже нет.

— Я не делю. Я не позволяю вам забрать всю, чтобы потом оправдать очередной одиночный выход.

В комнате стало тихо.

Громов продолжил, не повышая голоса: