Белая Охота

— Скорее проверяют задний двор.

Через несколько минут из сада раздалась короткая очередь. Потом одиночный выстрел. Каска в окне не изменила положения.

— Вот и всё, — сказала Надя. — Если бы там человек был, хотя бы дёрнулся.

Александра продолжала смотреть.

В окне по-прежнему торчал край винтовки.

Ещё через минуту возле стены появился Колесов и показал условный знак: дом можно проверять. Александра и Надя остались на позиции, пока разведчики входили внутрь.

Стрельбы больше не было.

Через четверть часа Митрохин подполз к ним по канаве.

— Чисто, — сказал он. На шапке у разведчика лежал снег, лицо покраснело от холода. — В доме никого. У окна к палке каску привязали. Винтовка деревянная, из досок.

Надя посмотрела на Александру.

— Очень старались.

— Слишком.

Митрохин продолжил:

— Во дворе следы двух человек. Ушли ещё ночью или рано утром. Колесов нашёл одного немца в саду, но тот уже к лесу уходил. Стреляли, не взяли.

— Стрелок? — спросила Александра.

— Без винтовки был. Только пистолет и бинокль вроде. Ушёл через канаву. Колесов хочет след проверить.

Александра повернула голову.

— Без винтовки?

— Так сказал. Я сам не видел.

Это было интереснее манекена.

Если человек оставался в саду после отхода основных сил, имел бинокль, но не имел длинного оружия, его задача могла заключаться совсем не в стрельбе. Он наблюдал.

— Где след?

— За домом. В сторону леса.

Александра посмотрела на Надю.

— Пойдём.

Митрохин нахмурился.

— Колесов сказал позицию не бросать, пока сам не придёт.

— Тогда дождёмся.

Раньше Александра уже ползла бы к дому, убеждая себя, что пять минут решат всё. Теперь осталась лежать. Даже раздражение от необходимости ждать оказалось слабее памяти о Белове.

Колесов пришёл через семь минут.

— Немца не догнали, — сказал он, опускаясь рядом. — След в лесу раздваивается. Возможно, там второй ждал. Нашли место, где сидел.

— Стрелковое?

— Нет. Низина за садом. Оттуда дом почти не видно, зато виден ваш склон и сарай.

Александра почувствовала, как внутри что-то неприятно складывается.

— Нашу позицию?

— Вашу тоже, если знать, куда смотреть. Пойдём покажу.

Они снялись с канавы только после того, как Колесов подтвердил приказ. Двинулись через сад, внимательно проверяя снег. Сапёры ещё не прошли дворы, поэтому разведчики ставили ноги только в собственные следы или там, где уже ходили немцы.

Ложная позиция в доме оказалась почти смешной при близком рассмотрении. Каску закрепили на тонкой жерди, которая через верёвку соединялась с грузом. Ветер или человек из соседнего помещения мог понемногу поднимать её над подоконником. Деревянная «винтовка» была грубой, но с четырёхсот метров в узкой щели выглядела достаточно убедительно. На полу лежали две настоящие гильзы, специально оставленные рядом.

— Хотели выстрел, — сказал Колесов, пнув одну из них сапогом. — Получить направление.

— Не только направление, — ответила Александра.

— Что ещё?

— Посмотрим вторую точку.

Низина находилась примерно в ста пятидесяти метрах за домом. Там росли кусты, а между корнями старой ели образовалась естественная яма. Человек мог сидеть внутри, не показывая голову над краем, и смотреть через маленькую щель между ветвями.

На снегу сохранились следы коленей, пятки сапог и место, где стоял бинокль или небольшой прибор. Стрелять отсюда было неудобно: сектор закрывали сад и крыши. Зато три направления просматривались прекрасно.

Сарай у оврага.

Сосны на высоте.

И канава возле старой яблони.

Александра медленно повернулась, соединяя линии.

— Три точки, — сказала Надя.

— Да.

Колесов посмотрел сначала на сарай, потом на сосны.

— Что три?

Александра присела возле следов.

— Если бы я выбирала позицию для наблюдения за домом, у меня было три нормальных варианта. Сарай — лучший по укрытию. Сосны — лучший обзор. Канава — хуже обоих, но тоже годится. Отсюда видны все три.

Колесов задумался.

— Значит, немец сидел и ждал, куда вы ляжете.

— Похоже.

— Откуда знал, что именно вы придёте?

— Не обязательно знал.

Надя уже осматривала землю вокруг. Возле корня лежал маленький клочок бумаги, размокший по краям. На нём ничего не было, только кусок какого-то печатного текста. Чуть дальше она нашла отпечаток прямоугольного предмета в снегу, но самого предмета не осталось.

— Ушёл быстро, — сказала девушка. — Тут ремень или сумка лежали. Забрал всё.

— Не всё, — ответил Колесов.

Он позвал разведчика из сада. Тот принёс сложенный вчетверо лист грязной бумаги, найденный под ветками метрах в десяти от точки. Видимо, выпал при отходе или был брошен потому, что не считался важным.

На листе оказалась грубая схема деревни.

Не карта в штабном смысле. Несколько линий дороги, прямоугольники домов, сад, овраг и три крестика на советской стороне. Рядом стояли короткие цифры. Один крестик соответствовал сараю, второй — соснам, третий — канаве Александры и Нади.

Возле третьего была поставлена ещё одна отметка, сделанная карандашом темнее остальных.

— Что написано? — спросила Надя.

Александра не знала немецкого достаточно, чтобы прочитать всё. Некоторые цифры были понятны без языка: время, вероятно, часы и минуты.

— В штаб, — сказал Колесов. — Там переведут.

— Сначала ещё раз проверим место, — ответила Александра. — Может быть второй лист или гильзы.

— Гильз нет.

— Потому что он не стрелял.

Колесов посмотрел на неё.

— Думаешь, этот вообще не стрелок?

— Думаю, его задача была смотреть, как мы поведём себя со стрелком в доме.

Сержант медленно кивнул.

— Значит, немцы оставили человека просто посмотреть, выстрелите вы или нет.

— Не просто выстрелим. Откуда выстрелим, сколько будем наблюдать, полезем ли проверять после первого движения. Может, ещё что-нибудь.

Надя снова посмотрела на три крестика.

— Он выбрал точки раньше нас.

— Да.

— Но не знал, какую возьмём.

— Именно.

Эта разница была важной.