Страница 12 из 59
Не потому, что хотелось неопределённости. Потому что неизвестный противник снова становился человеком, а не мистической фигурой за линией фронта. Вайс мог быть здесь. Мог находиться в десяти километрах. Мог вообще не видеть ни одного сегодняшнего выстрела. Он организовывал систему, но не обязательно лично управлял каждой винтовкой.
Это делало задачу сложнее и одновременно честнее.
— Что будем делать? — спросила она.
Громов посмотрел на карту.
— Завтра разведка продолжит продвижение. Мы не можем остановить полк и ждать, пока немецкие наблюдатели закончат свои записи. Значит, сначала выполняем обычные задачи.
— А параллельно?
— Отмечаем каждый похожий случай. Где был первый выстрел, кто появился после, был ли второй наблюдатель, работала ли артиллерия по реакции.
— Можно дать ложную реакцию, — предложила Надя.
Александра повернулась к ней.
— Например?
— Немец ранит человека и ждёт, что санитар придёт со стороны дома. Мы показываем движение в другом месте.
— Для этого нужно знать, что именно он наблюдает.
— Зато узнаем по реакции.
Громов кивнул.
— Позже. Пока не строим операцию вокруг человека, существование которого на участке ещё не подтверждено.
Александра почувствовала лёгкое разочарование.
И сразу поняла, что Громов заметил.
Капитан посмотрел на неё поверх карты.
— Вот.
— Что?
— Именно это выражение.
— Какое?
— Вам хочется, чтобы Вайс оказался здесь.
— Мне хочется понять систему.
— Нет. Систему можно понять и без самого Вайса. Вам хочется противника, который её придумал.
Савельев поднял глаза от бумаги. Колесов сделал вид, что очень заинтересован картой.
Александра скрестила руки.
— Допустим.
— Почему?
— Потому что проще работать, когда понимаешь, кто думает с другой стороны.
— И интереснее?
— И интереснее.
Громов отодвинулся от стола.
— Тогда запомните неприятную вещь. Если Вайс действительно занимается вами, его первая победа будет не в том, что он попадёт. Первая — когда заставит вас на любой позиции спрашивать: «Что сейчас сделал бы Вайс?»
— А что в этом неправильного? Противника нужно учитывать.
— Учитывать. Не обслуживать его интерес.
Александра нахмурилась.
— Объясните.
— Сегодня ваша задача была определить стрелка, который мешает дороге. Вы нашли точку, потеряли стрелка и обнаружили наблюдателя. Хорошо. Но когда следы разделились, куда вы хотели идти?
Она вспомнила лес.
Стрелок — западнее.
Наблюдатель — на север.
— За наблюдателем.
— Хотя стрелок был непосредственной угрозой.
— Я пошла за стрелком.
— Потому что Колесов рядом.
— Потому что поняла ошибку.
— Отлично. Значит, пока всё работает.
Громов говорил спокойно, без попытки унизить. От этого слова входили глубже.
— Если Вайс заставит вас всё время думать о том, как его переиграть, — продолжил он, — вы начнёте решать его задачу вместо своей. Он захочет узнать, как реагирует Лисица, а вы лично покажете ему самые сложные варианты реакции.
Александра посмотрела на немецкий лист.
Один ранен. Двое переносят. Санитар через минуту сорок. Старший через две десять.
Человек за стеной не пытался выиграть бой. Он собирал ответы.
— Поняла, — сказала она.
Громов слегка приподнял бровь.
— Так быстро?
— Хотите, чтобы поспорила для порядка?
— Нет. Просто непривычно.
— Не радуйтесь заранее.
Надя улыбнулась.
— Записать дату?
— Я тебя плохо учила.
— Зато наблюдать хорошо.
Савельев закрыл папку.
— Есть ещё одно. Из дивизии передали сведения о немецкой точке, взятой сегодня севернее. Там оказался наблюдатель без винтовки. Только бинокль, часы и блокнот.
— Живой? — спросила Александра.
— Нет. Погиб при отходе. Но блокнот сохранился частично.
— Что записывал?
— Пока переводят.
Громов посмотрел на часы.
— Когда будет?
— Уже должен быть.
Словно услышав, в дверь постучали. Молодой писарь вошёл с несколькими листами, передал Савельеву и сразу вышел.
Оперуполномоченный прочёл первые строки молча.
— Похоже, ваше предположение подтверждается.
Он разложил перевод.
Записи были сухими. Ни имён, ни описаний героев. «Первый выстрел — 09.14. Советское движение прекратилось на 3 мин. 20 сек. Два человека ушли вправо. Один остался наблюдать. Ответный огонь — 09.21». Другая строка: «Ранен связной. Через 2 мин. 40 сек. появился санитар. Стрелок не действует. Через 4 мин. наблюдательная точка противника открыта движением». Ещё ниже: «После ложного выстрела пулемёт перенесён на северный край».
— Они действительно записывают реакции, — сказал Колесов.
— Не секретные сведения, — добавила Надя. — Людей.
Александра взяла лист.
— Поведение подразделения после воздействия. Кто первым двигается, как быстро, куда переносится оружие.
— Это уже можно использовать, — сказал Громов. — Если несколько раз повторить наблюдение, можно предсказывать реакцию на следующем участке.
Савельев перелистнул страницу.
— Здесь не только результаты.
На последнем листе находился список.
Не утверждения.
Вопросы.
Писарь перевёл их аккуратно, оставив рядом немецкий оригинал.
«Кто принимает решение после обнаружения цели — стрелок или наблюдатель?»
«При угрозе двум целям кого прикрывает первой?»
«После удачного выхода возвращается ли к ранее использованной позиции?»
«Как реагирует на раненого, оставленного на открытом месте?»
«Меняет ли маршрут после обнаружения наблюдения?»
«Насколько связана с молодой помощницей?»
Возле большинства строк ничего не стояло.
Пустые места.
— Это про нас? — спросила Надя.
Савельев указал на верхнюю часть листа.
— Есть обозначение, совпадающее с немецким сокращением из материалов Келлера о рыжей стрелке. Имени нет. Но вероятность высокая.
Александра прочла вопросы ещё раз.
Странное чувство, похожее на раздражение и любопытство одновременно, поднялось внутри. Не готовый портрет, в котором немец уже знает каждый её страх. Не магический противник, прочитавший биографию. Перед ней был человек, который пока почти ничего не знал.
Он спрашивал.
Кто принимает решение?
Кого она прикроет первой?