Страница 97 из 103
Артур редко чего-то не знал.
Рой нахмурился.
— Албанцы?
— Возможно, но скорее нет.
Ответ прозвучал слишком быстро.
— Почему?
— Потому что албанцы сейчас заняты выживанием.
Артур повернулся и сел за стол откинувшись на спинку кресла.
— Они потеряли деньги. Потеряли людей. Потеряли маршруты. Им сейчас не до сложных игр.
— Ирландцы?
— Возможно. Но Тедди предпочитает, чтобы ты понимал, кто именно ломает тебе ноги.
Уголок рта Роя дернулся. Справедливо.
Артур задумчиво постучал пальцами по столу.
— Коул?
Артур пожал плечами.
— Возможно. Но все же он способен на многое. Но не на такие спектакли.
— Очень содержательно.
Уголок рта Артура едва заметно дрогнул.
— На основании чего ты хочешь обвинить кого-то из них?
— Я не хочу никого обвинять.
— Тогда что?
— Понять, кому это выгодно.
— Это ошибка.
Рой поднял взгляд.
— Почему?
— Потому что выгодно это половине города.
Тишина.
Артур встал и подошел к окну.
— Коулу выгодно, чтобы мы отвлеклись от его проектов.
— Да.
— Тедди выгодно, чтобы мы нервничали.
— Да.
— Албанцам выгодно проверить наши возможности.
— Да.
Артур повернулся.
— И это не делает виновным никого из них.
Рой раздраженно выдохнул.
— Тогда мы вообще ничего не знаем.
— Именно.
В кабинете стало тихо.
Дождь снова застучал по стеклу.
— Мне не нравится одна вещь, — сказал Артур.
— Какая?
— Они ничего не потребовали.
Рой нахмурился.
— И?
— Люди обычно чего-то хотят.
— Денег.
— Территории.
— Контрактов.
— Мести.
Артур кивнул.
— А здесь ничего.
— Пока ничего.
— Нет.
Артур покачал головой.
— Мне кажется, это и было послание.
— Нападение?
— Нет. Сам факт того, что оно произошло.
Рой некоторое время молчал.
Потом тихо спросил:
— Кто-то решил показать, что может до нас дотянуться?
— Да.
— И все?
— И все.
От этого становилось только хуже. Потому что против требования можно торговаться. Против угрозы можно готовиться. Но против неизвестности не существовало нормальной стратегии.
Рой посмотрел на Артура.
— Если это Тедди?
— Тогда рано или поздно мы узнаем.
— Если Коул?
— Тоже.
— А если кто-то еще?
Артур выдержал паузу.
— Тогда нам стоит надеяться, что он совершит ошибку раньше нас.
Несколько секунд никто не говорил.
Потом Рой усмехнулся.
— Знаешь, что мне не нравится?
— Что?
— Ты действительно не знаешь, кто это был.
Артур посмотрел на него.
И впервые за весь разговор не стал спорить.
— Да, Рой.
Он снова перевел взгляд на дождь за окном.
— Именно это мне и не нравится.
Артур встал налил себе виски и указал взглядом на левый бок Роя, где под рубашкой скрывалась свежая повязка.
— А это? Сильно?
— Царапина. Уже заживает.
Артур кивнул, сделал глоток, помолчал.
— И что твоя женщина думает об этом? Не сильно ли это подкосило ее тонкую творческую натуру?
Рой поправил очки. Сделал паузу. Артур ждал, и в его глазах плясали чертики — он предвкушал интересную историю.
— Она ждала меня дома, — сказал Рой. — У меня дома. Приехала сама, потому что я не отвечал на сообщения. Когда я вошел, она сидела в темноте. Увидела кровь. Ничего не спросила. Отвела в ванную, обработала рану, наложила повязку. Молча.
Артур поднял бровь.
— Молча? Это страшнее крика.
— Да. Я впервые в жизни почувствовал… — он запнулся, подбирая слово, — робость. Она закончила, посмотрела на меня и сказала: «Считай это разовой акцией». Потом надавила пальцами на край раны и добавила: «Еще раз посмеешь промолчать о чем-то, после чего ты можешь не вернуться, или скрыть, что тебя ранили, — я прикончу тебя сама».
Артур расхохотался. Громко, искренне, откинув голову. Рой ждал, сохраняя каменное лицо.
— Я ее недооценил, — сказал Артур, отсмеявшись и вытирая уголки глаз. — Серьезно недооценил. Она не тонкая творческая натура. Она стальная. Элинор была права. Такие женщины — редкость.
Он отставил чашку, наклонился вперед, опершись локтями о стол.
— Знаешь, Рой, я тебе сейчас скажу то, что ты, возможно, не хочешь слышать. Но это для твоего же блага.
— Слушаю.
— Гормоны. — Артур сделал паузу, как будто произносил имя древнего божества. — То, что ты видел вчера, это только начало. Элинор в первую беременность была такой же лютой. Она могла швырнуть в меня вазой за то, что я не так посмотрел. Могла расплакаться из-за слишком теплого чая, а через минуту орать, что я ее не понимаю. А потом, когда я пытался ее обнять, обещала кастрировать.
Рой молчал. Артур продолжил:
— Все самое интересное и незабываемое у тебя впереди, поверь. Это не навсегда, но это будет долго. Месяцы. Твоя задача, выжить. Не спорить. Не доказывать. Просто делать, что она говорит, и приносить то, что она просит. Даже если это соленые огурцы в три часа ночи.
— Уже было, — сказал Рой.
Артур ухмыльнулся.
— Это было только начало. Запасись успокоительными. Для себя, не для нее. Ей они не помогут. Ей поможет только твое смирение и полное подчинение.
Рой поправил очки.
— Я запомню.
— Запомни, запомни. И вот еще что. — Артур стал серьезнее. — То, что она сделала вчера, приехала, дождалась, обработала рану, не истерила, а поставила условия и подкрепила их болевым действием, чтобы ты запомнил, это поступок женщины, которая будет стоять за тобой до конца. Такие не уходят, когда становится трудно. Такие уходят, только если их предать. Не предай ее, Рой. Даже в мелочах.
— Не предам.
Артур кивнул, взял чашку, сделал глоток.
— Тогда живи спокойно. Ну, насколько это возможно с беременной женщиной, у которой стальные яйца и твой ребенок внутри. Иди работай. И купи себе бронежилет. Не для пуль. Для дома.
Рой встал, кивнул и вышел. В коридоре он остановился, поправил очки и впервые за день почувствовал, как уголки губ сами ползут вверх. «Стальные яйца. Артур прав. У нее стальные яйца. И она моя». Он одернул себя. Не «моя». Она не собственность. Она — сила, с которой нужно считаться. И он считался. Еще как.
Вечером он приехал к ней. Она лежала на диване с ноутбуком, Царица спала у нее в ногах. Когда он вошел, она подняла голову.
— Ты рано.