Страница 78 из 103
Вилла вернулась домой поздно. Царица встретила её у двери, обнюхала, фыркнула.
— Да, это он. И да, мы опять. Не смотри на меня так.
Царица развернулась и ушла в гостиную. Вилла скинула туфли, стянула платок, села на диван. Пальцы сами потянулись к шее. Синяки будут. Завтра. Послезавтра. Будут напоминать. Она смотрела в темное окно и думала не о том, что он был груб, она сама была не лучше. Она думала о том, что три недели держалась, а потом сдалась за три минуты в подсобке.
И что самое паршивое, ей понравилось.
«Черт».
Она все еще чувствовала его запах. Вкус. То, как он сжал ее бедра. И другое, то, как он взял ее лицо в ладони перед тем, как уйти. Бережно. Не как тогда. По-другому.
«Что ты делаешь, Вилла?»
Она легла на диван, прижала ладонь к животу. Там была тайна, которую она все еще не рассказала. И человек, который только что брал ее в подсобке, даже не знал, что станет отцом.
Царица вернулась, вспрыгнула на спинку дивана, улеглась над головой.
— Знаю, — прошептала Вилла. — Сама знаю.
Она закрыла глаза и уснула прямо так, в платье, пахнущем чистящими средствами и мужчиной, которого она ненавидела. И хотела снова.
Рой не спал. Сидел в гостиной, смотрел на огни Лондона за окном. Виски давно кончился. Он всё ещё чувствовал её вкус на губах. «Ненавижу тебя». Он усмехнулся, коротко, без веселья. «Я тебя тоже».
◊◊◊
Контейнер пришел в Ливерпуль во вторник. По документам, промышленное оборудование из Роттердама. Получатель, мелкая логистическая компания, зарегистрированная на подставное лицо с адресом в Бирмингеме, который существовал только на бумаге. Кэт засекла нестыковку в страховке раньше, чем контейнер сняли с парома. Она позвонила Рою в девять утра.
— Ливерпуль. Третий терминал. Груз от Драгича.
— Что внутри?
— Оборудование.
— А на самом деле?
— По документам, оборудование. Но страховка оформлена через компанию, которая последние полгода работает только с албанцами. И сумма страховки втрое выше заявленной стоимости груза.
Рой уже надевал пальто.
— Кто принимает?
— Фирма «Норд-Логистик». Зарегистрирована три месяца назад. Учредитель, человек, который раньше работал на одного из людей Драгича в порту.
— Встречайте. Я буду через три часа.
В Ливерпуле было холодно. С моря дул ветер, пахло солью и мазутом. Хейл ждал у ворот терминала. Тоби стоял чуть поодаль, у фургона.
— Контейнер еще не вскрывали, — сказал Хейл. — Ждали тебя.
— Кто из людей Драгича в порту?
— Четверо. Все, кто имел отношение к грузу. Один на таможне, один в охране терминала, двое на приеме. Мы их собрали. Ждут.
— Пусть пока померзнут. Вскрывайте.
Контейнер открыли в присутствии портового инспектора, пожилого мужчины с усталым лицом, который явно предпочел бы оказаться где угодно, только не здесь. Внутри стояли паллеты с коробками. Промышленная упаковка. Маркировка на голландском. Верхний слой действительно был оборудованием, контроллеры, платы, детали. Рой велел снять второй ряд. Под ним лежали пакеты. Плотные, вакуумные, с коричневым порошком. Героин. Килограммы. В воздухе повисла тишина. Инспектор побледнел. Хейл переставил зубочистку.
— Сколько? — спросил Рой.
— Судя по объему, около пятидесяти килограммов. Может, больше.
Рой смотрел на пакеты. Пятьдесят килограммов. В его порту. Он должен был злиться. Но внутри было пусто. Вся злость осталась там, в подсобке, на её губах, в её ногтях на его спине. Здесь, в доках, была просто работа.
— Пятьдесят кило героина в моем порту, — сказал он негромко. — Я думал, меня уже сложно удивить. Ошибался.
Он выдержал паузу, потом повернулся к Хейлу.
— Веди.
Четверо албанцев стояли у дальнего контейнера. Рой вышел к ним под дождь, который моросил с самого утра. Вода блестела на бетоне, отражая редкие фонари. Он остановился в нескольких шагах, оглядел каждого по очереди, молча, без спешки. Один из албанцев, коренастый, с золотым зубом и наколками на пальцах, выдержал взгляд дольше остальных.
Один из них , тот, что работал на таможне, залепетал:
— Мы не знали, что за груз. Нам заплатили за пропуск. Мы не смотрели внутрь.
Рой снял очки. Протер стекла. Надел обратно.
— Ты работаешь в порту. Пропускаешь груз через мой маршрут. Берешь деньги за пропуск и не смотришь внутрь. — Пауза. — Это проблема.
Один из албанцев шагнул вперед.
— Мы не хотели проблем.
— Правда? А выглядит так, будто вы специально ехали в Англию искать именно их. Рой говорил спокойно. Даже мягко.
— Это просто товар, — процедил второй. — Не понимаю, зачем устраивать драму.
Рой медленно повернул голову.
— Драму? Нет, дорогой, драму устраивают люди, которые суют героин в порт Синклера и надеются уйти с зубами.
Тишина. Ветер хлопнул брезентом где-то за контейнерами. Он посмотрел на ближайшего албанца почти с любопытством.
— И вот тут мне становится интересно: вы идиоты или просто самоубийцы?
Тот, что с золотым зубом, дернулся вперед:
— Следи за языком.
Рой коротко кивнул.
А в следующую секунду мужчина уже лежал лицом в мокром бетоне, захлебываясь криком. Хруст руки прозвучал почти тихо. Рой присел рядом.
— Видишь? А я слежу.
Он поднялся, стряхнул капли дождя с рукава пальто.
— Слушайте внимательно. Я повторяю один раз. Контейнер исчезает. Вы исчезаете с этого маршрута. Если через мои доки еще хоть раз попробуют протащить эту дрянь, я начну отправлять людей обратно по частям. И поверьте, мне очень не хочется превращать вашу страну в конструктор.
Он кивнул Хейлу, и тот начал выводить албанцев по одному. Последнего, того, что со сломанной рукой, подняли под мышки и поволокли к фургону. Рой проводил их взглядом, потом повернулся к Тоби.
— Что думаешь?
Тоби помолчал.
— Думаю, теперь они точно знают правила.
— Вот и славно. А то я уж начал переживать, что мы недостаточно ясно их сформулировали.
Он развернулся и пошел к машине. Дождь усиливался. В порту пахло солью, мазутом и чужими амбициями, которые только что разбились о бетон. Рой сел в машину, достал телефон, набрал Артура.
— В Ливерпуле чисто. Груз уничтожен. Люди Драгича покидают порт.
— Без осложнений?
— Почти. Один упал.
— Сильно?
— Рука.
— Сам?
— Сам. Я только помог.
В трубке повисла короткая пауза. В трубке повисла короткая пауза.