Страница 77 из 103
Глава 20
Ресторан в Мейфэре. Вилла ужинала с Кларой, та вытащила ее силой, сказав, что она превращается в затворницу. Вилла сидела, ковыряла салат, слушала болтовню Клары и мечтала оказаться дома. Встала, чтобы пойти в туалет, просто чтобы побыть одной несколько минут.
Дверь женской комнаты оказалась занята. Вилла вздохнула, прислонилась к стене, ждать не хотелось. Она уже развернулась, чтобы вернуться в зал, когда в коридор вошел он.
Их взгляды встретились. Мир замер. Напряжние между ними было осязаемым, как перед грозой. Никого вокруг. Только они.
Она смотрела на него.
Он смотрел на нее.
Воздух стал плотным. Она чувствовала это, как его присутствие сжимает легкие, как сердце бьется где-то в горле. Он чувствовал то же самое, как его тело узнает ее раньше, чем мозг успевает скомандовать.
Они стояли в полуметре друг от друга. Никто не двигался.
Секунда. Две. Пять.
Он схватил ее за руку. Резко. Она не сопротивлялась. Он открыл дверь подсобки, втолкнул ее внутрь. Дверь захлопнулась. Щелкнул замок. Тусклая лампочка под потолком едва мерцала, выхватывая из мрака очертания коробок, старый стеллаж, ее пальцы, сжимающие его плечи.
Он прижал ее к стене. Холодная штукатурка через ткань платья. Это была война. Они выплескивали друг в друга всю злость, всю обиду, все эти три недели молчания. Она царапала его спину, он сжимал ее бедра до синяков. Его руки грубо, требовательно, задирали подол, рвали, не спрашивая. Она не возражала. Ее пальцы расстегивали его ремень, молнию, вслепую, на одной ярости.
— Ненавижу тебя, — прошептала она, ударяясь губами о его губы.
Он поцеловал в ответ, жестко, до крови, до прикушенной губы. Металлический вкус смешался с их дыханием.
— Я тебя тоже.
Слова гаснули. Оставался только ритм, сбитый, рваный, как пульс на пределе. Она царапала его спину, он вжимал ее в стену, чтобы не упасть.
За дверью, смех, звон бокалов, жизнь, которая не знала, что происходит здесь. Они не слышали.
Она взорвалась первой: без звука, пальцы впились в его плечи, тело выгнулось, дыхание застряло в горле. Он почувствовал это, и это сломало его собственный контроль, он сжал ее бедра, уткнулся лицом в ее шею и замер.
Они стояли, тяжело дыша, прижавшись друг к другу. Ее лоб упирался в его плечо. Его пальцы сжимали ее затылок, не больно, просто держали, будто она могла исчезнуть.
Тишина.
Она подняла голову, посмотрела в его глаза. В тусклом свете они казались почти черными, и в них не холод, не контроль, что-то другое.
Он взял ее лицо в ладони. Поцеловал. Медленно. Глубоко. Не так, как минуту назад. По-другому.
Отстранился первым.
— Мы еще не закончили, — сказал он.
Она не ответила.
Он отпустил ее. Поправил рубашку, застегнул ремень. Пригладил волосы.
Она поправила платье. Провела руками по волосам, сбитым, растрепанным.
Он посмотрел на нее, взял за подбородок, повернул к свету. На ее шее, свежие следы. Его.
Усмехнулся. Коротко. Поправил ей воротник.
Вышел.
Она осталась одна. Прислонилась к стене, прижав ладонь к животу. Там, глубоко внутри, была тайна, которую она все еще не рассказала. Сердце колотилось. Она не знала, что это было. Но знала одно: он сказал «мы еще не закончили». И он даже не представлял, насколько был прав.
Она отлепилась от стены. Вышла в коридор. Никого. Прошла в туалет. Свободно. Она умылась холодной водой, привела себя в порядок. Припухшие губы, раскрасневшиеся щеки, на шее красные пятна. Она застегнула воротник платья, но они все равно были видны. Тогда она распустила волосы. Так лучше. Достала из клатча платок, накинула на шею. Теперь почти нормально.
Вернулась за столик. Клара окинула ее взглядом.
— Ты долго.
— Живот прихватило.
— И волосы ты распустила тоже из-за живота? И платок откуда?
Вилла молча взяла бокал. Клара усмехнулась.
— Он здесь, да? Минотавр?
— Отстань.
— Вилла, у тебя следы на шее.
— Я сказала: отстань.
Клара оглядела зал с видом женщины, которая готова устроить сцену.
— Где он? Сейчас я ему все выскажу!
— Нет.
Клара резко повернулась к ней. Вилла смотрела в стол, сжимая бокал.
— Нет? — переспросила Клара. — Он затащил тебя куда-то, оставил синяки, и ты говоришь «нет»?
Вилла подняла глаза. В них не было злости на Клару, только усталость.
— Я сама. Это было... взаимно.
Клара осеклась. Внимательно посмотрела на подругу, на ее раскрасневшиеся щеки, на припухшие губы, на платок, прикрывающий шею. Потом на ее живот, еще плоский, но Клара знала.
— Ты ему не сказала, — произнесла она медленно. Это был не вопрос.
Вилла не ответила. Смотрела в стол.
— Вильгельмина Элис Ашер. Ты вообще соображаешь, что творишь?
Вилла сжала губы. Подняла глаза на Клару, и в этом взгляде было все: упрямство, страх, растерянность. Шумно выдохнула.
Клара молчала. Читала ее лицо. Потом вздохнула, длинно, тяжело.
— Че-е-ерт.
— Давай уйдем, — попросила Вилла.
Клара подозвала официанта, попросила счет. Расплатилась сама, Вилла даже не попыталась спорить, что было плохим знаком. Они встали из-за столика. Вилла больше не смотрела по сторонам. Просто взяла клатч и пошла к выходу, глядя прямо перед собой.
Рой проводил ее взглядом, прямую спину, распущенные волосы, косынку на шее, и ничего не сделал. Просто смотрел, как она уходит. Когда дверь за ней закрылась, он снова взялся за виски.
— На чем мы остановились?
Паркер продолжил что-то бубнить про срыв поставок. Рой кивал. Отвечал. Делал пометки в телефоне. Все на автомате. Перед глазами до сих пор стояла она, прижатая к стене, злая, голодная. Ее губы. Ее ногти на его плечах. Ее шепот: «Ненавижу тебя».
Он не думал о том, что был груб. Он вообще об этом не думал. Она ответила. Она вцепилась в него так же. Значит, все правильно. В его мире это называлось «взаимно».
Когда партнер наконец ушел, Рой еще посидел над пустым стаканом. Подозвал официанта, расплатился. Вышел под дождь. Сел в машину. Посмотрел на руки, следы ее ногтей на правой ладони, красное пятно на запястье. Ни сожаления, ни нежности. Только сухая констатация: «Она была здесь. Теперь ее нет. Когда будет снова — неизвестно».
Он завёл двигатель и поехал домой. Она всё ещё была под его кожей. И он не знал, когда увидит её снова. И увидит ли вообще. Она может снова исчезнуть на три недели. Или навсегда.
«Но она ответила. Она вцепилась в меня так же сильно».
Этого было достаточно. Пока.