Страница 75 из 103
— Мы не угрожаем, боже упаси. Просто хотим, чтобы вы понимали: в нашем мире все взаимосвязано. Если вы будете чуть сговорчивее по некоторым маршрутам, мы, в свою очередь, можем гарантировать, что никто не станет… проявлять излишнее любопытство к вашей личной жизни.
Рой молчал еще несколько секунд. Потом очень спокойно спросил:
— Ты серьезно пришел сюда и решил, что можешь торговать ее именем?
— Мы лишь хотим сотрудничества.
— Нет.
— Именно сотрудничества.
— Тогда ты очень плохо понимаешь значение этого слова.
— Вы слишком эмоционально реагируете.
— Правда?
Дейв моргнул. Улыбка начала сползать.
— Я лишь хотел показать, что мы в курсе…
— Нет, — мягко перебил Рой. — Ты хотел показать, что у тебя есть яйца. Сейчас ты пытаешься понять, остались ли они у тебя после моих слов.
Он встал. Дейв невольно отодвинулся вместе со стулом.
Рой медленно обошел стол и остановился напротив Дейва. Тот все еще пытался улыбаться, но улыбка уже выглядела как плохо пришитый ярлык.
— Знаешь, что самое смешное? — тихо сказал Рой. — Ты пришел сюда и решил, что нашел рычаг. Маленький, удобный, в Блумсбери. — Он чуть наклонил голову. — Как мило. Прямо трогательно.
Дейв открыл рот.
Рой поднял палец. Один. Этого хватило.
— Не надо. Я уже услышал достаточно. Ты сейчас сидишь и думаешь, что я испугаюсь. А я сижу и думаю, как же низко надо пасть, чтобы пытаться давить на человека через женщину, которую даже не имел смелости назвать по имени.
Он сделал шаг ближе. Голос остался ровным, почти дружелюбным.
— Ты не рычаг нашел, Дейв. Ты просто сунул руку в мясорубку и теперь удивляешься, почему пальцы хрустят.
Дейв побледнел. Рой продолжал так же спокойно:
— Передай своему хозяину: следующий раз, когда захочет поиграть в шантаж, пусть пришлет кого-нибудь с мозгами. А не ходячий намек на костюм. Потому что если я еще раз услышу, что кто-то рядом с ней дышит слишком громко… я найду не того, кто дышал. Я найду всех, кто это слышал.
Он выпрямился и поправил манжету.
— А теперь иди. И постарайся не обосраться по дороге. Мне будет неприятно объяснять уборщикам, почему на полу следы от твоего мужества.
Дейв встал так резко, что стул отлетел. Он вышел, почти не дыша, — мелкими, торопливыми шагами, как человек, который внезапно вспомнил, что у него есть очень важные дела в другой стране.
Когда дверь закрылась, Рой остался стоять посреди комнаты. Сжал челюсти так, что желвак проступил.
— Мелкие пидоры, — тихо, почти ласково сказал он в пустоту. Потом достал телефон и набрал Хейла.
— Дейв. Только что. Проследи, чтобы он доехал домой. И чтобы по дороге очень хорошо подумал о жизни.
— Понял, — ответил Хейл. — Артур спрашивал про тебя.
— Скажи ему, что я в норме.
— Он не поверит.
— Пусть не верит.
Рой убрал телефон. Подошел к окну. За стеклом шел дождь. Он смотрел на него и думал только об одном: если кто-то еще раз попробует использовать Виллу как инструмент — он не будет таким сдержанным.
Вечером того же дня Рой сидел в машине у ее дома. Не выходил. Просто сидел. Дождь стучал по крыше. Он смотрел на освещенные окна ее квартиры и думал.
Она сказала «хватит». Он уважал это слово.
Но внутри все кипело. Ярость. Желание. Боль. Он не умел с этим справляться. Он умел только решать проблемы. А она стала проблемой, которую нельзя было решить.
◊◊◊
На семнадцатый день Тоби попросил его подписать накладные по одному из маршрутов. Принес папку, положил на стол, стоял молча, пока Рой перелистывал страницы.
Рой подписал. Протянул папку обратно.
Тоби взял. Не ушел.
Рой поднял взгляд.
— Что.
— Ничего, — сказал Тоби.
— Тогда иди.
— Угу.
Тоби не ушел. Стоял. Смотрел в сторону. Потом сказал, без нажима, почти в воздух:
— Хлорофитум пересадил. Хорошо прижился.
Рой смотрел на него.
— Тоби.
— Да?
— У тебя есть смысл в этом разговоре?
— Нет, — честно сказал Тоби. — Просто ты сегодня третий раз смотришь в телефон и не звонишь.
Рой опустил взгляд на стол.
— Иди работать.
— Уже иду.
Тоби ушел. Рой посмотрел на телефон.
Убрал в ящик стола. Через минуту снова достал.
◊◊◊
На восемнадцатый день, это уже не было ни режимом, ни привычкой. Это стало давлением.
Он перестал спать нормально. Не из-за мыслей. Из-за того, что тело не выключалось. Он лежал в темноте и пытался вспомнить ее лицо так, будто это задача.
Но память начинала расплываться, как будто кто-то убирал детали.
Это пугало сильнее, чем злость.
Каждый раз, когда он закрывал глаза, происходило одно и то же: не воспоминание — фиксация. Ее голос. Короткий. Четкий.
«Я больше не хочу тебя».
Он начал ловить себя на том, что отвечает ей в пустоту. Не вслух — губами. Иногда — в машине. Иногда — в душе.
Однажды он поймал себя на том, что стоит в подвале, не начиная тренировку. Просто стоит. Перед штангой. Как перед чем-то, что больше не подчиняется.
И тогда он впервые сделал то, чего не делал никогда: он ударил по стойке рукой. Металл отозвался глухо. Боль пришла сразу. Он не убрал руку. Стоял так, пока боль не стала яснее мысли.
Потом начал тренировку. Без разминки. Без счета. Без пауз. До момента, когда тело перестало быть точным.
И только тогда остановился. Не потому что закончил. А потому что иначе сломалось бы уже не только внутри.
В тот же день Рой провел встречу с поставщиком из Роттердама. Рутина. Он делал такие встречи сотни раз — слушал, оценивал, давал добро или нет. Обычно на это уходило двадцать минут.
На этот раз — сорок пять. Потому что он дал добро на первой.
Хейл отозвал его в сторону уже в коридоре.
— Рой.
— Что.
— Ван дер Берг.
— Что с ним?
— Он изменил структуру платежей три месяца назад. Я проверил после встречи.
Рой остановился.
— Покажи.
Хейл достал телефон, открыл файл. Рой смотрел на цифры. Они были там — перед ним, очевидные, такие, которые он заметил бы в первые пять минут. В любой другой день. В любой другой встрече за последние восемь лет.
— Ты подписал, не глядя в финансовый лист, — тихо сказал Хейл. Без осуждения. Просто факт.
Рой убрал телефон Хейла обратно.
— Отмени.
— Уже.
— Хорошо.
Он пошел дальше по коридору. Хейл не двинулся.
— Рой.
— Что.
Хейл помолчал. Переставил зубочистку.
— Первый раз за восемь лет.