Страница 56 из 103
— Клиент из ада. Хочет средневековый пир с драконами, бюджет как на пикник в парке. Три часа объясняла разницу между гобеленом пятнадцатого века и постером. Не понял.
— Откажешься?
— Не могу. Он друг лорда Эшфорда. Придется довести до конца. Но я заложила в смету тройной запас на нервные клетки.
— Разумно.
Она отпила вино, посмотрела на него.
— А у тебя? Как неделя?
— Сделка по новому маршруту. Без осложнений. Артур доволен. Собирается в отпуск с Элинор.
— Куда?
— Не сказал. Кажется, Италия.
— Элинор любит Италию?
— Она любит все, что делает хорошо. Италию она делает хорошо.
Вилла хмыкнула.
— Она мне нравится. Элинор. Редкая женщина, которая не притворяется.
— Она не умеет притворяться. Артур говорит, это его самая большая проблема и самое большое счастье.
— Он ее любит.
— Да.
— Это заметно. По тому, как он на нее смотрит.
Она замолчала, покрутила бокал в пальцах. Рой смотрел на нее. На тени под глазами, на острые скулы, на то, как она хмурится, глядя в вино.
— О чем думаешь? — спросил он.
— О том, что устала. Не от работы. От чего-то другого.
— От чего?
Она подняла глаза, встретила его взгляд.
— От того, что я жду твоих сообщений. От того, что ты здесь уже в который раз, и я знаю, где у тебя лежат носки, когда ты их снимаешь. От того, что Царица спит с тобой, а она не спит ни с кем, кроме меня. От того, что это уже не похоже на договор. А на что похоже — я не знаю.
Он молчал. Она допила вино, поставила бокал.
— Я не спрашиваю, что с этим делать. Я просто констатирую факт. Можешь не отвечать.
— Я и не собирался.
Она усмехнулась — коротко, без веселья.
— Честно. Ценю.
Он отодвинул тарелку, встал, отнес посуду в раковину. Она смотрела на него с дивана, куда перебралась, пока он убирал.
— Ты моешь посуду, — сказала она.
— Она грязная.
— Ты в моей квартире. Моешь мою посуду. После того как принес мне ужин. Знаешь, как это называется?
— Логистика.
— Это называется по-другому. Я просто не хочу произносить это слово.
Он выключил воду, вытер руки, повернулся к ней.
— Какое слово?
Она долго смотрела на него. Потом покачала головой.
— Неважно. Иди сюда.
Он подошел. Она потянула его за руку, усадила на диван.
— Я не умею в отношения, — сказала она. — У меня их не было. Было два мужика, с которыми я спала. Оба раза я сказала «приходи», они пришли, а утром я сказала «не звони». И они не звонили. Всех устраивало.
— Меня бы не устроило.
— Знаю. Поэтому я и не говорю тебе «не звони».
Он смотрел на нее. Она смотрела на него. Тишина была не напряженной — скорее, усталой. Как после долгого бега.
— Я тоже не умею, — сказал он. — У меня было несколько женщин. Все заканчивалось одинаково: им нужно было больше, чем я мог дать. Я не умею давать «больше». Я умею решать проблемы и контролировать риски.
— А я — проблема или риск?
— И то, и другое.
Она кивнула.
— Взаимно.
Они замолчали. Царица спрыгнула с подоконника, подошла, запрыгнула на диван между ними. Вилла почесала ее за ухом.
— Она тебя приняла. Это хреново.
— Почему?
— Потому что она не принимает случайных людей. Она принимает только тех, кто остается. А ты остаешься. Уже который раз.
Он посмотрел на кошку, потом на нее.
— Ты хочешь, чтобы я ушел?
Она подняла голову, встретила его взгляд. В ее глазах сверкнула россыпь золота — устало, но упрямо.
— Нет. Иди сюда.
Она потянула его за руку, забралась сверху. Поцеловала — медленно, глубоко, не так, как обычно. Не жадно. Изучающе.
— Сегодня я хочу по-другому, — сказала она, отстраняясь. — Не быстро. Не жестко. Просто медленно.
— Хорошо.
Они переместились в спальню. Он раздел ее медленно — пуговица за пуговицей, хотя на ней был халат, который можно было просто снять. Она улыбнулась, когда он это делал.
— Ты странный, Кейн.
— Ты говорила.
Он целовал ее шею, плечи, грудь. Она откидывалась назад, подставляясь, но не торопила. Позволяла ему вести. Это было необычно — обычно вела она, даже когда он был сверху. Сегодня она отдала контроль. Добровольно.
Он двигался медленно. Не от нежности — от желания растянуть каждую секунду, запомнить каждый ее вздох. Она была где-то далеко — он видел это по ее лицу, по тому, как она прикусила губу, по тому, как ее пальцы вцепились в его плечи, будто боялись отпустить.
Он чувствовал ее дыхание — как оно сбивалось, как тело отвечало ему волнами, идущими откуда-то из глубины, куда он не мог заглянуть.
Она сломалась без звука — просто выгнулась, замерла на несколько секунд, а потом обмякла, будто внутри нее что-то отпустило. Он последовал за ней — не думая, не контролируя, просто падая туда же.
Они лежали, тяжело дыша. Тишина в комнате стала другой — не той, пустой, что была до. Плотной. Наполненной их дыханием, их запахом, тем, что только что случилось между ними.
Он не отпускал ее талию. Она не убирала руку с его груди.
Просто лежали. Дышали. Ждали.
А потом внутри нее снова что-то включилось. Он почувствовал это по тому, как ее пальцы сжались, как ее дыхание изменилось — стало чаще, острее. И в этой тишине, в этой плотной, тягучей темноте, она медленно, не спрашивая, забралась на него сверху.
Двигалась медленно. Глядя ему в глаза.
Он держал ее за талию. Не сжимал — просто касался. Чувствовал, как напрягаются мышцы под его пальцами. Она смотрела. Он смотрел. Никто не отводил взгляд.
— Почему ты смотришь? — спросила она. Ее голос был ровным, но он слышал, что под ним.
— Потому что ты не закрываешь глаза.
— Я хочу видеть.
— Что?
— Тебя. Настоящего. Без очков. Без этой твоей брони.
Он ничего не ответил.
— Ты видишь, — сказал он.
— Да. — Ее голос дрогнул. — И мне страшно.
Она сломалась снова — запрокинула голову, и он видел, как бьется жилка на ее шее. Он сломался следом — не думая, не пытаясь удержать то, что уже не держалось.
Они лежали в темноте. Ее рука — на его груди. Его рука — на ее спине. Тишина была не тяжелой. Не пустой. Просто тишиной.
— Почему ты не остаешься? — спросила она. Голос был тихим, почти сонным.
— Ты не просила.
— Я прошу.
Он помолчал.
— Хорошо.
Они молчали. Он лежал и смотрел в потолок. Ее голова на его плече, ее волосы пахнут сандалом, ее дыхание ровное и теплое.
«Она попросила остаться. Я остался. Это не логистика».