Страница 47 из 103
Все сразу повернулись к ней.
— Где?
— Тилбери.
Она быстро вывела что-то на экран. Контейнер. Номер маршрута. Данные таможни.
— Груз официально идет как промышленное оборудование из Роттердама. Но страховка оформлена через компанию, связанную с одним из людей Драгича.
Фостер выпрямился.
— Восточноевропейцы?
— Похоже на то.
Шоу уже тянулся за пиджаком.
— И?
Джейн посмотрела на него.
— А компания, которая обеспечивает внутреннюю разгрузку, принадлежит людям Синклера.
В комнате повисла короткая тишина. Грей почувствовал, как атмосфера изменилась. Едва заметно. Но резко.
Фостер первым нарушил молчание:
— Вот и посмотрим, насколько мистер Синклер любит держать руки чистыми.
Шоу застегнул пиджак уже на ходу.
— Поднимайте наблюдение на Тилбери. Без лишнего шума. Если там действительно груз Драгича — я хочу понимать, кто именно его встретит.
— А если это обычный серый импорт? — спросил Грей.
Фостер посмотрел на него так, будто вопрос был наивным.
— Тогда мы потеряем пару часов и плохой кофе. Но если нет — возможно, впервые за долгое время увидим кого-то из людей Синклера в движении.
Джейн быстро печатала что-то в ноутбуке.
— Я отправлю запрос в портовую службу и пробью страховщиков. Если груз застрахован через цепочку Беллуччи или людей Драгича — это уже интересно.
— А если напрямую через Синклера? — спросил Грей.
Все трое одновременно посмотрели на него. Именно это и было бы настоящей сенсацией. Но Шоу только покачал головой.
— Синклер не делает ошибок такого уровня.
Фостер усмехнулся.
— В этом городе некоторые скорее начнут торговать кокаином в парламенте, чем Артур Синклер подпишет что-то собственным именем.
Они начали собирать бумаги. Экран снова загорелся схемой портов. Красные линии. Контейнерные маршруты. Тонкая сеть, опутавшая страну.
Грей задержался взглядом на имени Синклера. Странное ощущение. Будто он смотрел не на человека, а на архитектуру чего-то слишком большого, чтобы увидеть целиком.
— Знаете, что меня смущает? — тихо сказал он.
Шоу обернулся.
— Что?
Грей медленно закрыл папку.
— Все говорят о нем как о преступнике. Но звучит так, будто половина страны держится на его логистике.
На секунду никто ничего не ответил. Потом Джейн спокойно сказала:
— Именно поэтому такие люди опаснее обычных бандитов.
Фостер открыл дверь.
— Когда уличный отморозок начинает войну — горит квартал. Когда войну начинают люди вроде Синклера — начинает шататься экономика.
Они вышли в коридор. Последним из комнаты вышел Шоу. Он на секунду остановился у экрана и посмотрел на фотографию Роя Кейна. Спокойное лицо. Очки. Абсолютно пустой взгляд человека, который привык делать неприятные вещи и не испытывать по этому поводу никаких сомнений. Шоу выключил экран. Комната погрузилась в темноту.
— Рано или поздно, — тихо произнес он, уже скорее себе самому, — кто-то из вас двоих все-таки ошибется.
И закрыл за собой дверь.
◊◊◊
Двое суток. Сорок восемь часов. Рой знал это точно, потому что смотрел на часы каждый раз, когда ловил себя на мысли о ней. А ловил он себя часто. Слишком часто.
Он не звонил. Не писал. Она просила время — он дал ей время. Это было правильное решение. Единственное разумное решение во всей этой ситуации, где разумного не осталось ничего.
В первый день он работал. Провел встречу с новым поставщиком в Бирмингеме — жестко, эффективно, без единого лишнего слова. Поставщик вышел из кабинета бледный и согласный на все условия. Артур, сидевший в углу, поднял бровь, но ничего не сказал. Только когда за поставщиком закрылась дверь, он лениво заметил:
— Рой, ты сегодня особенно убедителен. Что-то случилось?
— Нет.
— Ну-ну.
Артур не стал развивать тему. Он был умен — умнее, чем казалось. Он видел, что с Роем что-то происходит, и знал, что давить бесполезно. Рой сам скажет, когда будет готов. Или не скажет. В любом случае, Артур умел ждать.
После встречи с поставщиком Артур задержал его в дверях.
— Торнтон звонил снова.
— Знаю. Хейл сказал.
— И?
— И я попросил его подождать еще три дня.
Артур смотрел на него тем самым взглядом — прищуренным, ленивым, за которым прятался точный ум.
— Рой. Ты третий раз просишь его подождать. Он нервничает. Нервный Торнтон — это непредсказуемый Торнтон.
— Нервный Торнтон — это управляемый Торнтон, — сказал Рой. — Пока он нервничает, он ждет нас. Когда перестанет нервничать — начнет действовать сам.
Артур помолчал.
— Три дня.
— Три дня.
— Хорошо. — Артур надел пальто. — Но потом ты мне объяснишь, что именно происходит. Не «собираю информацию», не «подождем». Объяснишь.
— Объясню.
— Через три дня.
Артур вышел. Рой остался в кабинете. Три дня — это был реальный срок. Хейл нашел связь между Коулом и Торнтоном через мальтийский траст. Кэт разбирала телефон Пирса — там было несколько сообщений с дублинского номера, достаточно чтобы понять: Тэдди знает о Тилбери, но еще не решил что делать с этим знанием.
Это была хорошая позиция. Пока.
Он написал Хейлу: «Три дня. Все по Коулу».
Хейл ответил: «Уже».
Вечером Рой вернулся в свой дом, переоделся, спустился в подвал. Час на тренажерах. Еще час — груша. Он бил до тех пор, пока костяшки не начали саднить даже сквозь перчатки. Потом стоял под ледяным душем, глядя в стену, и думал о том, как она выгибалась под ним в кабинете. Как вскрикнула, прикусив ладонь. Как пахла — сандалом, полынью и собой.
Он выключил воду, вытерся, лег в постель. Смотрел в потолок. Сна не было. Он знал, что она где-то там, в своем Блумсбери, и тоже не спит. Знал это так же точно, как знал, что завтра снова пойдет дождь.
Вилла провела первые сутки в работе. Завалила себя задачами — согласование нового проекта, правки по другому, звонки, письма, встречи. Она не давала себе ни минуты тишины, потому что в тишине возвращался он. Его руки. Его рот. То, как он рычал ей в плечо, когда кончал.
К вечеру она выдохлась. Сидела на полу в гостиной, окруженная бумагами, и смотрела в одну точку. Царица лежала на подоконнике, изредка поглядывая на хозяйку с выражением «я же говорила».
— Ничего ты не говорила, — пробормотала Вилла. — Ты кошка. Ты вообще молчишь.
Царица медленно моргнула.