Страница 46 из 103
— Насколько он плох?
Фостер медленно выдохнул.
— Скажем так: если Синклер — это мозг структуры, то Кейн — причина, по которой структура вообще работает.
Шоу кивнул.
— Большинство свидетелей боятся Синклера как босса. Кейна боятся лично.
Грей снова посмотрел на фотографию.
— А что насчет внутренней дисциплины? Такие организации обычно рано или поздно начинают жрать сами себя.
— У Синклера не совсем обычная структура, — сказала Джейн. — Удивительно профессиональная. Никаких уличных идиотов. Никаких толп быков. Большинство людей даже не понимают, на кого работают.
— И все держится на Кейне?
— Во многом.
Шоу медленно провел пальцем по папке.
— Что интересно — у них есть кодекс.
Грей тихо усмехнулся.
— У преступников?
— Да. Представь себе.
Шоу начал перечислять спокойно, почти буднично:
— Никакой торговли людьми. Никакого героина. Никакой синтетики тяжелого класса. Никаких детей.
— Благородные гангстеры? — скептически спросил Грей.
— Нет, — ответила Джейн. — Просто умные.
Фостер поднялся со стола.
— Синклер понимает одну вещь лучше многих: самая грязная преступность всегда привлекает слишком много внимания. Он строит систему, которая выглядит как бизнес. А Кейн следит, чтобы никто внутри не начал вести себя как психопат.
— И все равно они преступники.
— Разумеется, — спокойно сказал Шоу. — Просто очень дорогие преступники.
Грей снова посмотрел на карту портов.
— Значит, мы ждем, пока кто-то из них ошибется?
— Нет, — тихо сказал Фостер. — Мы ждем, пока кто-то начнет войну.
— А она будет?
Шоу посмотрел на красные линии Ливерпуля.
— Она уже начинается. Просто пока еще все улыбаются друг другу на благотворительных ужинах.
Грей еще несколько секунд смотрел на экран с фотографией Роя Кейна, потом перевел взгляд на Шоу.
— Если все так чисто, зачем вообще держать на них отдельную группу?
Шоу не ответил сразу. Он выключил экран, и комната погрузилась в сероватый полумрак. Только карта портов на боковой панели продолжала тускло светиться красными точками.
— Потому что такие люди не появляются из ниоткуда, — сказал он наконец. — Империи такого масштаба всегда стоят на чем-то грязном. Мы просто пока не нашли, на чем именно.
Фостер потянулся за новой папкой.
— И потому что последние шесть месяцев вокруг Синклера стало слишком шумно.
Он бросил папку Грею. На обложке: Ливерпуль. Внутренняя эскалация. Внутри — фотографии складов, контейнеров, спутниковые снимки причалов.
— Три исчезнувшие партии за восемь недель, — продолжил Фостер. — Два трупа в доках. Один сгоревший склад в Бутле. И слишком много людей внезапно начали интересоваться портовой инфраструктурой.
— Ирландцы? — спросил Грей, листая материалы.
— Ирландцы, албанцы, часть балканских групп. Все чувствуют кровь в воде.
— А Синклер?
— А вот это интересный вопрос, — спокойно сказала Джейн.
Она развернула ноутбук к остальным. На экране была финансовая схема.
— Последние четыре месяца Синклер активно скупает доли в транспортных подрядчиках вокруг Ливерпуля. Очень тихо. Через третьи компании. Через фонды. Через людей, которых невозможно связать напрямую.
Грей нахмурился.
— То есть он готовится?
— К чему — мы пока не понимаем, — ответил Шоу. — Но никто не вкладывает такие деньги просто так.
Фостер снова сел на край стола.
— Есть еще кое-что.
Он достал фотографию. Невзрачный мужчина лет сорока. Дешевый костюм. Лицо бухгалтера.
— Саймон Уиллис. Финансовый посредник. Работал с несколькими логистическими компаниями в Ливерпуле.
— Работал?
— Три недели назад исчез.
— Мертв?
— Не нашли.
Шоу забрал фотографию и положил поверх других.
— Но через сорок восемь часов после его исчезновения два человека продали свои доли компаниям, связанным с Синклером.
Грей медленно поднял взгляд.
— Вы думаете, это Кейн?
Фостер усмехнулся без тени веселья.
— Когда люди внезапно начинают принимать правильные финансовые решения, мы почти всегда думаем про Кейна.
Джейн закрыла ноутбук.
— Самое неприятное в Синклере даже не деньги.
— А что?
— Лояльность.
Шоу кивнул.
— За двенадцать лет — ни одного информатора из внутреннего круга. Ни одного серьезного свидетеля. Люди Синклера не разговаривают.
— Потому что боятся?
— Потому что верят ему, — тихо сказала Джейн. — Это хуже.
В комнате снова стало тихо. Грей медленно перелистывал материалы. Фотографии складов. Финансовые схемы. Компании-прокладки. Лица людей, которые выглядели как юристы, консультанты и инвесторы. Ни одного типичного бандита.
— Как он вообще построил такое? — спросил он наконец.
Фостер переглянулся с Шоу.
— Хочешь официальную версию или реальную?
— Реальную.
Шоу медленно опустился в кресло.
— В девяностых Синклер был совсем другим человеком.
Грей поднял взгляд.
— Насколько другим?
Фостер тихо хмыкнул.
— Настолько, что некоторые старые лондонские семьи до сих пор предпочитают не произносить его имя лишний раз.
Шоу сцепил руки.
— Тогда он еще не был джентльменом в дорогих костюмах. Он поднимался очень жестко. Быстро. Кроваво. Несколько людей исчезли. Несколько внезапно обанкротились. Несколько войн закончились слишком удобно для молодого мистера Синклера.
— Но доказательств нет, — автоматически произнес Грей.
— Разумеется нет, — сказал Шоу. — Иначе мы бы сейчас не сидели здесь.
Фостер задумчиво покрутил стаканчик с кофе.
— А потом он внезапно изменился. Будто кто-то щелкнул выключателем. Вместо уличного хищника появился бизнесмен. Логистика. Инвестиции. Аристократы. Благотворительные ужины. Политические знакомства.
— И Кейн?
На этот раз ответил Шоу:
— Кейн появился позже. И именно после этого структура стала почти непроницаемой.
Грей снова посмотрел на фотографию Роя. Что-то в этом лице действительно вызывало дискомфорт. Не жестокость даже. Холод.
— Вы его когда-нибудь допрашивали?
Фостер рассмеялся.
— Однажды.
— И?
— Он смотрел на меня так спокойно, будто заранее знал, что ничего я не найду.
— Нашли?
Фостер помолчал пару секунд.
— Нет.
Джейн вдруг нахмурилась, глядя в телефон.
— У нас движение.