Лабиринт. том I. Сломленные

Глава 11

Через день Рой прислал правки по концепции. Сухие, деловые, по пунктам. В конце письма была строчка: «Если удобно, можем обсудить детали сегодня. Ужин. То же место. 19:00».

Вилла прочитала сообщение три раза. То же место. «Иль Сегрето». Где они были в прошлый раз. А после он впервые поцеловал ее в машине под дождем. Это не было случайным выбором. Он знал, зачем зовет ее туда. И она знала, что он знает.

Она ответила одним словом: «Буду».

Вечером она снова стояла перед шкафом. На этот раз она не колебалась. Она знала, зачем идет. Знала, чем это закончится. И приняла это.

Она надела черное платье, узкое, до середины бедра, с длинными рукавами и вырезом, который открывал ключицы и ложбинку ровно настолько, чтобы он хотел увидеть больше. Нижнее белье выбрала тщательно: черный кружевной бюстгальтер, который приподнимал грудь, делая ее еще заметнее, и такие же трусики — бразильяна, с высокой талией, подчеркивающие изгиб бедер. Она знала, что он увидит это белье сегодня. И хотела, чтобы он запомнил.

Волосы распустила, тяжелая темная волна упала на плечи и спину. Нанесла каплю духов за уши, на запястья, в ложбинку между грудей — сандал, полынь, тот самый аромат, который он, она знала, запомнил. Подвела глаза темным, губы тронула прозрачным бальзамом — ей хотелось, чтобы он чувствовал ее вкус, а не вкус помады.

Посмотрела в зеркало. Оттуда на нее смотрела женщина, которая приняла решение.

«Сегодня. Я хочу его. Я получу его. А завтра… завтра будь что будет».

Рой приехал раньше. Сидел за тем же угловым столиком, пил воду, смотрел на дверь. Когда она вошла, в черном платье, с распущенными волосами, с горящими золотом глазами, он почувствовал, как кровь в его жилах становится горячее.

Она шла к нему через зал, и каждое ее движение, поворот бедер, взмах волос, то, как она ставила ногу в туфле на каблуке, отдавалось у него в паху. Он встал. Она подошла. Они не обнялись, не поцеловались. Просто посмотрели друг на друга.

Он видел, как ее зрачки расширились, как она чуть приоткрыла губы, втягивая воздух — его запах.

Она видела, как его челюсти сжались, как пальцы, лежащие на столе, чуть согнулись, словно он сдерживал желание схватить ее прямо здесь.

— Ты пришла, — сказал он. Голос низкий, хриплый.

— Ты позвал.

Они сели. Заказали вино, еду, почти не глядя в меню. Усатый итальянец, хозяин, принес бутылку красного и посмотрел на них с понимающей улыбкой, но ничего не сказал. Он видел много пар в своем ресторане и знал, когда слова лишние.

Они говорили о деле. О концепции приема, о площадке, о том, что лорд Эшфорд прислал очередное письмо с дурацкими пожеланиями. Вилла заправляла прядь волос за ухо, и Рой следил за движением ее пальцев. Он резал мясо, медленно, точно, и она смотрела на его руки, на проступающие вены, на то, как нож входит в плоть, и представляла эти руки на своем теле. Они оба ели мало, пили умеренно. Им не нужна была еда. Им не нужен был алкоголь. Им нужен был только предлог, чтобы сидеть здесь и смотреть друг на друга, пока напряжение между ними не достигнет точки кипения.

Когда ужин подошел к концу, Рой отставил бокал и посмотрел на нее. Прямо. Без очков, он снял их в начале ужина, и она весь вечер ловила себя на том, что не может отвести взгляд от его глаз.

— Я не хочу тянуть, — сказал он. Голос низкий, ровный, но она слышала в нем напряжение. — Я думал, что смогу, держать дистанцию. Но — Пауза, — Думаю, что если мы просто переспим, это пройдет. Утолим голод, и все вернется на свои места.

Она смотрела на него, не отводя глаз.

— Я тоже так думаю, — сказала она. — Это просто химия. Сильное влечение. Мы взрослые люди и можем справиться.

— Но?

— Никаких но, я больше не могу ждать. — Ее голос дрогнул, но она продолжила, глядя ему прямо в глаза. — Я не могу работать, не могу спать, не могу думать ни о чем, кроме тебя. Это мешает мне жить, Рой. И я хочу, чтобы это прекратилось.

— Я тоже, — сказал он. — Я не могу функционировать. Это неприемлемо. Я не привык терять контроль.

— Как и я.

Они замолчали. За окном снова моросил дождь, вечный лондонский дождь, словно город сам подыгрывал их настроению. В ресторане было тепло, пахло чесноком и розмарином, где-то на кухне играло радио, старая итальянская песня, которую Вилла не знала, но которая почему-то казалась знакомой.

— Я хочу тебя, — сказала она. Просто. Без кокетства, без игры. Как констатируют факт. — Я хочу тебя так, что это пугает меня. Я никогда не хотела никого так. И я думаю, что если мы не сделаем этого сейчас, я сойду с ума.

Рой смотрел на нее. На ее губы, на ее плечи, на лунницу в ямочке между ключицами. Он чувствовал, как его контроль, тот самый, который он выстраивал годами, осыпается, как карточный домик. И впервые в жизни он не пытался его удержать.

— Я тоже хочу тебя, — сказал он. Его голос был хриплым, почти чужим. — Я хочу тебя так, что это мешает мне быть тем, кто я есть. И я ненавижу это. Но я не могу остановиться.

— Тогда не останавливайся.

Он встал, бросил на стол несколько купюр, больше, чем стоил ужин, но ему было все равно. Протянул ей руку. Она взяла ее, чувствуя, как его пальцы сжимаются вокруг ее ладони, крепко, надежно, словно он боялся, что она исчезнет.

Они вышли под дождь. Он накинул свое пальто ей на плечи, и она утонула в его запахе, шерсть, мыло, он. Машина ждала у тротуара. Он открыл ей дверцу, она села, он сел за руль. Они не говорили. Слова были не нужны.

Ягуар ехал по мокрым улицам Лондона, мимо огней, мимо чужих жизней, мимо всего, что было важно еще вчера, а сегодня перестало иметь значение. Вилла смотрела на его профиль, на проседь в бороде, на жесткую линию челюсти, на то, как его руки сжимают руль. Она знала, куда они едут. К нему. Потому что ее квартира была слишком мала для того, что должно было случиться, а ей хотелось простора. Хотелось видеть его в его пространстве, понять, как он живет, чем дышит, когда его никто не видит.

Они вошли в его дом в Хайгет. Вилла огляделась: чисто, минималистично, ничего лишнего. Все на своих местах. Как и он сам, всегда на своем месте, всегда под контролем. Кроме этого момента. Кроме нее.

Он закрыл дверь, повернулся к ней. Она стояла посреди его гостиной, в его пальто, с мокрыми от дождя волосами, и смотрела на него так, будто он был ответом на вопрос, который она даже не знала, как задать.

— Последний шанс передумать, — сказал он. Голос низкий, хриплый.

— Я не передумаю.

Он сделал шаг. Она сделала шаг. Они встретились посередине. Воздух между ними исчез.