Страница 36 из 103
Днем он ловил себя на том, что не слышит Артура. Что перечитывает одно и то же предложение в отчете по пять раз. Что смотрит в окно и видит не лондонские крыши, а ее лицо — острые скулы, болотные глаза с золотыми крапинками, приоткрытые губы. Это было неприемлемо. Он — Рой Кейн. На его внимательности держатся жизни, бизнес, репутация. А он, как проклятый подросток, не может выбросить из головы женщину.
«Нужно просто переспать с ней, — говорил он себе, стоя под ледяным душем в пятый раз за сутки. — Это физиология. Мощная химия. Мы утолим голод, и все встанет на свои места. Она получит свое, я получу свое. И разойдемся. Так бывает».
Он почти верил в это.
Вилла пыталась убедить себя в том же. Она сидела над концепцией приема, пыталась сосредоточиться на меню, на рассадке, на цветовой гамме, но мысли утекали, как вода сквозь пальцы. Она вспоминала его руки на своей талии в офисе. То, как он снял очки перед тем, как поцеловать ее. То, как его пальцы сжали ее подбородок — твердо, но без грубости, — приподнимая лицо к себе.
Она сжимала бедра под столом, пытаясь унять ноющую пустоту внизу живота. Бесполезно. Она хотела его так, что это становилось физической болью. Никогда в жизни она не испытывала ничего подобного. У нее было двое мужчин — оба раза она контролировала ситуацию от начала до конца. Говорила «приходи», получала свое, утром говорила «не звони». Все было чисто, честно, без последствий.
С Роем все иначе. Она не контролирует ничего. Даже собственное тело, которое реагирует на одно воспоминание о его запахе так, будто имеет собственную волю. Когда он рядом, она становится другой — голодной, влажной, готовой. И это бесит ее. Пугает. И одновременно заводит еще сильнее.
«Это просто секс, — говорила она себе, глядя на эскизы, которые не могла закончить уже третий час. — Мощная химия. Мы оба взрослые люди. Переспим — и все пройдет. Снимем напряжение, утолим голод, и каждый вернется к своей жизни. Так должно быть».
Она почти верила в это.
Вечером третьего дня в дверь квартиры Виллы настойчиво позвонили. Она открыла и увидела Клару, с бутылкой мартини в одной руке, двумя бокалами в другой и выражением лица, которое явно говорило: «Я не уйду, пока не услышу все».
— Я не выдержала, — заявила Клара, проходя внутрь без приглашения. — Ты уже пятый день молчишь как партизан. Я решила, что либо ты мертва, либо тебя наконец-то трахнули так, что ты потеряла дар речи. В любом случае, я пришла с подкреплением.
Вилла закрыла дверь и устало улыбнулась.
— Мартини? Серьезно?
— Самое то для драматических разговоров. — Клара поставила бутылку на кухонный стол и начала ловко открывать ее. — Рассказывай. Подробно. Особенно про поцелуй. Я уже на нервах.
Вилла села за стол, обхватив себя руками, и горько усмехнулась.
— Мы поцеловались. В машине. Под дождем. Это было… — она замолчала, потом добавила с самоиронией: — Это было так хорошо, что я теперь официально ненавижу себя.
Клара присвистнула, наливая мартини в бокалы.
— Наконец-то! Я уже думала, вы до пенсии будете играть в «смотри, но не трогай». И как он целуется?
— Так, что я забыла, как меня зовут, — честно ответила Вилла.
— О боже, я счастлива за тебя и одновременно завидую. — Клара наклонилась ближе. — А дальше что? Вы поехали к нему? К тебе? Или прямо в машине?
— Никуда. Он сказал «спокойной ночи» и уехал. И с тех пор — тишина.
Клара закатила глаза.
— Конечно. Классика жанра. Довел до кипения, поцеловал так, что у тебя мозги вылетели, и сделал вид, что ничего не было. Мужчины такие предсказуемые, даже когда опасные. Скажи, что ты ему не писала первой.
— Не писала.
— Молодец. Держи марку. Хотя бы еще пару дней. А потом можно и сломаться. Ты же не железная.
Вилла тихо рассмеялась.
— Я уже сломалась. В офисе. Позавчера.
— Что?! — Клара чуть не закричала. — В офисе?! Вилла Ашер, ты трахаешься на рабочем месте?! Я горжусь тобой как никогда в жизни!
— Мы не трахались, — Вилла покраснела. — Мы… просто поцеловались. Очень сильно поцеловались. Прямо посреди рабочего дня. Флоренс потом спросила, не нужно ли прятать труп.
Клара расхохоталась так громко, что Вилла невольно улыбнулась.
— Боже, я обожаю вашу историю. Это уже не роман, это какой-то криминально-эротический триллер с элементами итальянского ресторана.
Она посмотрела на Виллу уже серьезнее:
— И как ты себя чувствуешь?
— Не знаю, — Вилла сделала глоток и поморщилась. — Я ненавижу, что он не пишет. И еще больше ненавижу, что я жду, когда он напишет. Я превращаюсь в ту девушку, над которой сама всегда издевалась. Это унизительно.
Клара посмотрела на нее с теплотой и ехидством одновременно.
— Зато честно. Ты всю жизнь была «я выше этого». А теперь сидишь здесь и признаешь, что один поцелуй под дождем сломал твою многолетнюю систему. Я горжусь тобой. Это прогресс.
Вилла тихо фыркнула.
— Прогресс? Это называется «деградация». Я раньше хотя бы делала вид, что контролирую свою жизнь. А теперь просто сижу и жду, когда мужчина, соизволит мне написать. Я официально стала ходячим клише.
Клара рассмеялась и подняла бокал, будто провозглашала тост.
— Добро пожаловать в клуб, подруга. Здесь все мы — великие стратеги, которые в итоге сидят с телефоном в руке и делают вид, что им все равно. Это нормально. Это даже мило. В каком-то извращенном смысле.
Вилла закатила глаза, но улыбнулась.
— Мило? Я чувствую себя идиоткой. Я, которая всегда говорила «мужчины — это приятное дополнение, а не центр вселенной», теперь сижу и думаю о нем каждые десять минут. Это унизительно.
— Это не унизительно, — Клара стала чуть серьезнее. — Это значит, что ты наконец-то встретила кого-то, кто тебе реально интересен. Не просто «приятный мужчина на вечер». А человек, от которого у тебя внутри все переворачивается. Это редкость. И это, черт возьми, стоит того, чтобы немного пострадать.
Вилла сделала глоток мартини и поморщилась.
— Я просто хочу его так сильно, что это уже мешает мне жить. Я хочу переспать с ним так, чтобы наконец выкинуть его из головы. Один раз. Ну… или пару раз. Сколько понадобится, чтобы снять это чертово напряжение.
Клара кивнула, крутя бокал в руках.
— Тогда главный вопрос: ты готова просто трахаться с ним, зная, что это может быть опасно? Или будешь дальше делать вид, что можешь выключить это сумасшедшее влечение, как лампочку?
Вилла долго молчала, глядя в свой бокал.