Страница 15 из 103
Он открыл ноутбук. Зашел в деловые соцсети. Нашел ее профиль. Пара фотографий с мероприятий. На одной, она в темно-зеленом платье, стоит у колонны в каком-то особняке и смотрит в камеру с тем же спокойным, изучающим выражением, с каким смотрела на него сегодня. Рой смотрел на фотографию три минуты. Потом закрыл ноутбук, встал, прошел на кухню, налил себе воды. Выпил. Вернулся. Снова открыл ноутбук. Снова посмотрел на фотографию.
— Черт, — сказал он в тишину квартиры.
Он достал телефон, нашел ее контакты в деловой базе. Посмотрел на номер. Сохранил в телефонную книгу под именем «В. Ашер». Потом убрал телефон в ящик стола, словно тот обжигал пальцы.
Через десять минут он снова открыл ящик и переложил телефон в карман пиджака.
В это же время Вилла сидела в своей квартире над книжной лавкой, на полу в гостиной, окруженная эскизами, заметками и чашками с остывшим чаем. Царица лежала на подоконнике, наблюдая за хозяйкой с выражением королевского неодобрения. Вилла не работала. Она смотрела в стену и думала о том, как он стоял перед кричащим Папой, как повернулся к ней, как вторгся в ее пространство, как его глаза за стеклами очков потемнели, когда она назвала его по имени.
Она достала телефон, открыла чат с Кларой.
«Я снова его видела. В галерее. Он стоял перед Бэконом и смотрел на кричащего Папу с таким лицом, будто прикидывал, сколько будет стоить заставить его замолчать».
Клара ответила почти мгновенно, у нее был дар всегда быть онлайн.
«И? Ты с ним заговорила?»
«Да. Он спросил, ищу ли я способ избавиться от тела в лабиринте».
«Романтик. Что ты ответила?»
«Что Бэкон писал не боль, а гнев».
«О господи, Вилла, вы двое созданы друг для друга. Вы будете обсуждать философию насилия, пока не умрете от старости, так и не переспав».
Вилла не ответила. Вздохнула, встала и пошла ставить чайник. Завтра у нее была куча работы. Через две недели, благотворительный бал для лорда Эшфорда. Снова сжатые сроки. И где-то в этом графике, между факелами, тюдоровскими актерами и бюджетом, ей нужно было найти место для мысли о мужчине, который смотрел на нее так, будто она была одновременно самой большой угрозой и самым желанным объектом в его жизни.
Она не знала, когда они увидятся снова. Но она знала, что это произойдет.
◊◊◊
Кэт появилась в доме Роя в среду утром. Не позвонила, не написала, просто появилась, как всегда, будто материализовалась из воздуха. Она вообще не имела привычки предупреждать. Рой когда-то сказал ей, что это невежливо. Кэт ответила, что невежливость — это недооцененный инструмент.
Он услышал ее раньше, чем увидел: тихие шаги по деревянной лестнице, потом знакомый звук, фарфоровая чашка ставится на подоконник. Кэт всегда первым делом находила место для своего зеленого чая. Потом уже здоровалась.
— В Манчестере проблема, — сказала она, когда вошла.
Она выглядела, как всегда, совершенно не так, как выглядела. Светло-серый свитер, очки в тонкой оправе, темные волосы острижены коротко — студентка-аспирантка, зашедшая обсудить диссертацию. На левой руке, там, где манжета свитера не доставала до запястья, тянулся тонкий белый шрам, ровный, давний, аккуратный только на первый взгляд. Рой знал его историю наизусть и никогда не смотрел на него дольше секунды.
— Конкретнее? — сказал он.
— Поставщик. — Кэт устроилась в кресле напротив его стола, поджав ноги под себя с той естественностью, которую не приобретешь в офисной среде. — Фишер говорит, что работает на нас. Его люди говорят, что работает на нас. Его бухгалтерия говорит, что работает еще на кого-то.
— Ты читала его бухгалтерию.
— Я читала его бухгалтерию.
— Он знает?
— Нет. Пока.
Рой снял очки, протер стекла. Это была привычка, которую он не замечал за собой, — чистить стекла, когда нужно было время подумать. Кэт это знала и молчала, прихлебывая чай.
— Хейл проверял его три недели назад, — сказал Рой.
— Хейл проверял то, что лежит сверху. Я смотрела под ковер.
— И что под ковром?
Кэт поставила чашку. Посмотрела на него. Когда она вот так смотрела, тихо, почти ласково, без всякой агрессии в лице, у Роя всегда возникало ощущение, что он стал свидетелем чего-то, чего видеть не следовало. Хейл однажды сказал, что Кэт смотрит как хирург перед первым разрезом. Тоби сказал, что она смотрит как его теща. Значения эти формулировки имели примерно одинаковое.
— Под ковром, Морган, — сказала она. — Дублин. Те самые люди, которые сидели напротив тебя во вторник.
Рой снова надел очки.
— Тэдди, — сказал он.
— Что?
— Тоби сказал, что ирландец вернется.
— Тоби прав. Он уже в Лондоне.
Молчание. За окном проехал автобус. Кэт выпила еще глоток чая.
— Что ты предлагаешь? — спросил Рой.
— Я уже ничего не предлагаю, — сказала она. — Я уже сделала.
Рой посмотрел на нее с тем выражением, которое означало: «объяснись». Кэт отвечала на это выражение только тогда, когда считала нужным.
Сейчас она сочла нужным.
— Фишер получил звонок сегодня утром. Из Манчестера. Его финансист, тот, что вел двойные счета, попал в неприятную историю с налоговой. Очень детальную историю. С документами. — Она поправила очки. — Налоговая работает медленно, но основательно. У Фишера теперь будет достаточно своих проблем, чтобы не думать о чужих маршрутах.
— Кэт.
— Что.
— Это ты организовала звонок из налоговой.
— Кто-то же должен был.
— Я не давал команду.
Она посмотрела на него. Мягко. Почти с нежностью.
— Рой. Ты всегда даешь команду. Просто иногда немного позже,чем это оптимально.
— Это мое решение, когда давать команды.
— Конечно. — Она встала, взяла чашку. — И мое решение, насколько именно ждать, пока ты его примешь.
Рой посмотрел на нее долгим взглядом.
— Кэт!
— Рой. — Она улыбнулась, едва, краем губ. — Согласись, это эфективнее.
Он мог возразить. Это было бы неточно.
— Тэдди, — сказал он вместо этого.
— Это уже твоя работа. Или Хейла. Я люблю архитектуру, — она подняла чашку, — а не строительство. Разные специализации.
Рой встал, подошел к окну, встал рядом. Внизу плыл утренний Лондон, серый, деловитый, равнодушный к чужим проблемам.
— Ты в порядке? — спросил он. Не как начальник подчиненного. Иначе.
Кэт помолчала секунду, ровно секунду, потому что она никогда не позволяла паузам быть длиннее.