Страница 63 из 76
Я уже хотел выругаться, но в этот момент якорь отозвался лёгкой вибрацией. Руна под ладонью стала тёплой. Потом горячей. Линии засветились сильнее, и по кругу пробежала волна, как по воде.
Ядро в центре узла дрогнуло.
Свет внутри него начал менять частоту, если это вообще можно так назвать. Он перестал быть ровным давлением и стал… структурой.
— Вот так, — прошептал я, сам не заметив, что улыбаюсь. — Умница.
Я дал второй импульс — на открытие каналов.
И вот тут реактор ответил.
Сначала — резким всплеском, будто проснувшийся зверь ударил лапой по стене. Якорь дёрнуло так, что у меня на секунду потемнело в глазах. В зале поднялся гул. Камень под ногами завибрировал. Пыль поднялась в воздух, закружилась вокруг ядра.
Ядро вспыхнуло. Свет выстрелил вверх, ударил в реакторную структуру, и та — ответила. Контуры реактора начали загораться секциями: одна, вторая, третья. Сначала хаотично. Потом — с попыткой выровняться.
Но стабилизация шла тяжело.
Энергия гуляла, рвалась наружу. Где-то на периферии круга линия на секунду потускнела — и я понял, что если сейчас не вмешаюсь, круг разорвётся.
Я встал, подошёл к месту, где линия слабела, и сжал ладонь над руной. Показалось словно держишь дверь, которую пытаются выбить. Доспех на мне гудел, принимая отдачу, но это было не то. Здесь нагрузка шла прямо на якорь.
— Тише, — сказал я вслух, глядя на реактор, как на животное. — Я тебе не враг. Я тебе батарейку принёс.
Реактор не оценил юмор.
Второй всплеск был сильнее. Энергия ударила по кругу волной, и я почувствовал, как под доспехом дёрнулась моя рана. На секунду боль вернулась острой иглой, и я едва не потерял концентрацию. Но круг выдержал. Линии засветились ярче, руны начали «петь» — это ощущалось как внутренний звук, как правильный резонанс.
Постепенно гул изменился. Перестал быть рваным, стал ровным, глубоким. Вибрация ушла из камня в структуру реактора. Свет в ядре перестал метаться и стал стабильным. Давление, которое до этого давило мне на мозги, ослабло. Не исчезло полностью, но стало нормальным — как фон, который можно игнорировать.
Я медленно выдохнул, понимая, что всё… получилось.
Реактор работал.
Не идеально. Не на полную. Но работал.
И самое приятное — энергия перестала давить. Сознание словно прочистили. Мысли перестали плавать. Я снова был собой, а не человеком, который тащит в голове чужой источник света.
Я опустил взгляд на руку — рана под доспехом стянулась. Не исчезла полностью, но затянулась так, будто прошло не полчаса, а несколько дней. Тело отозвалось лёгкой слабостью, но не болью. Доспех тоже «успокоился», перестал гудеть.
Я сел прямо на пол, потому что ноги наконец вспомнили, что устали.
— Три из четырёх, — сказал я, глядя на работающий реактор.
В тишине это прозвучало почти буднично. Хотя на самом деле я сейчас должен был орать от радости или хотя бы от облегчения. Но я уже давно перестал реагировать так, как «надо».
Я провёл ладонью по лицу, стряхивая песок и пот, и добавил, уже тише:
— Так можно и сдохнуть раньше времени.
Реактор в ответ ровно загудел. Как будто согласился.