Страница 49 из 76
Глава 17
Я не торопился.
Не потому что хотел растянуть удовольствие. Я просто не видел смысла ускоряться. Он сильный, да. У него якорь стабильный, а не свежий, как у меня. У него опыт против равных. Но у меня есть свои козыри.
И у него была одна проблема, которая всё сильнее мешала ему дышать.
Потолок.
Его невидимый поводок.
Я заметил это не сразу. Сначала показалось, что он просто «экономит» силу. Что он сознательно не включает тяжёлые усиления. Но потом, когда он пару раз реально начал проигрывать темп, я увидел, как у него шевельнулась энергия.
Короткий всплеск — как судорога. Как попытка схватить воздух полной грудью.
И… ничего.
Он будто упёрся в предел.
Он сам это понял. И это был тот момент, когда в нём щёлкнуло.
— Не сейчас… — вырвалось у него сквозь зубы.
Он сказал это не мне, скорее себе. Или тому, кто у него в голове — системе, которая держит его на привязи.
Я сделал шаг вперёд.
Он отступил. На полшага. Раньше он бы не позволил себе отступить от моей атаки. Раньше он бы встретил это давлением, контратакой, чем угодно. А теперь — отступил.
Смешно, но это было более красноречиво, чем любые слова.
— Рано, — сказал он ещё раз. Уже громче. Уже с раздражением.
Я чуть наклонил голову.
— Ты с кем разговариваешь? — спросил я спокойно.
Он промолчал. И это было лучшим ответом.
Потому что если бы всё было под контролем — он бы уколол. Съязвил. Улыбнулся. Он же любит говорить.
А сейчас он говорил не со мной. Он говорил с тем, что его ограничивает.
И вот тут я почувствовал то самое: вот он, потолок.
Не мой. Его.
Я начал давить.
Не магией. Не «силой». Давить так, как давят в драке во дворе, когда понимают, что противник начинает нервничать: просто не даёшь ему собраться.
Я пошёл на сближение и не дал уйти на комфортную дистанцию.
Он попытался сбить мою руку — я принял удар на доспех и тут же ударил в корпус. Коротко. Жёстко. Без замаха. Он отшатнулся.
Меченный снова попробовал сбить меня с ритма. Я принял удар плечом. Мир на секунду отозвался колокольным звоном. В ушах звенит. В груди отдаёт. Но враг отлетел на шаг.
И теперь я увидел в его глазах не злость.
Страх.
Не животный, конечно. Не паника. Такой страх, который испытывает опытный человек, когда вдруг понимает: привычные инструменты не работают.
Он снова попытался усилиться. Я почувствовал это по фону — энергия пошла вверх, резко, как рывок. И снова — упёрлась. Снова этот «стеклянный» барьер.
Он замер на долю секунды, будто слушая что-то. И на его лице мелькнуло раздражение такого уровня, что мне даже стало смешно.
Тебе запрещают?
Тебе реально запрещают?
— Не сейчас, — процедил он в третий раз.
Я ухмыльнулся. Сухо.
— Ну конечно. Когда же ещё.
Я пошёл вперёд и начал работать сериями. Простыми. Грязными. Без техники «на показ».
Рез по плечу — пусть и неглубокий, но неприятный. Он отдёрнулся, открыв бок.
Удар в бок — он принял, но доспех у него там не спас.
Ещё один рез по бедру — он пытался уйти, но запоздал на полдыхания.
Раны накапливались. Он уже не мог делать вид, что это «ничего». Его дыхание стало рваным. Он всё чаще перехватывал воздух.
Он начал злиться сильнее.
И злость у него была не на меня. На ситуацию.
На то, что он — охотник, который пришёл закрыть «дыру», а в итоге стоит тут, истекает кровью и понимает, что его держат на коротком поводке.
Он резко отступил, попытался зайти сбоку — я не дал. Я повернулся всем корпусом, заставив его снова работать силой, а не углами.
Он ударил — я принял. Доспех гасит. Отдача в кости, в зубы, в голову. Неприятно. Но я держусь.
Я ответил — и попал.
Не клинком. Кулаком. По лицу. Прямо. Плоско. Не «правильно», а как бьют, когда надо остановить.
Он пошатнулся.
И вот тогда пришло понимание: я не «выровнял» бой.
Я начал доминировать.
Он это понял тоже. И в этот момент в нём что-то сломалось окончательно. Меченный потерял уверенность.
Его движения стали чуть резче, чуть менее экономными. Он начал пытаться «продавить», вместо того чтобы контролировать. А это — подарок.
Потому что продавливание всегда открывает тебя.
Я поймал его на очередной излишней попытке усилиться — он на секунду отвлёкся, будто снова ударился о невидимую стену. И я атаковал.
Сблизился, прижал, ударил рукоятью в ключицу, тут же срезал по запястью.
Он отскочил, глядя на меня уже не как на добычу.
Как на проблему.
А я стоял и дышал ровно. Насколько мог. Якорь всё ещё не восстановился полностью, тело болело, ребра напоминали о себе каждым вдохом, но главное было сделано: я забрал у него главное оружие.
Уверенность, что он здесь хозяин.
И теперь всё дальше будет только хуже. Для него.
Я сделал шаг вперёд, и он впервые не пошёл навстречу. Меченный снова отступил — совсем немного, но достаточно, чтобы я понял: да, вот так.
Доминирование больше не спорное.
Теперь оно моё.
Он стоял неровно. Не падал — именно стоял, цепляясь за землю так, будто она могла его удержать. Правая рука висела бесполезно, левая ещё пыталась держать клинок, но это было больше привычкой, чем реальной угрозой. Дыхание сбивалось, каждый вдох отдавался хрипом, который он уже не контролировал.
Я не спешил.
Не потому, что хотел поиграть. Просто не видел смысла торопиться. Этот момент был не про бой — бой закончился несколькими ударами раньше. Это был разговор. Последний.
— Ты думаешь, что выиграл, — сказал он, наконец подняв на меня взгляд. Глаза у него всё ещё были ясные. Не безумные. Уставшие. — Но ты просто отсрочил неизбежное.
Я пожал плечами.
— Мне этого достаточно.
Он усмехнулся, криво, болезненно.
— За мной придут другие. Не такие, как я. Не такие, как та пятёрка. Ты уже это понял, да?
— Догадываюсь, — ответил я. — У вас вообще с этим хорошо. Всегда кто-то «другой», «старший», «настоящий».
Он закашлялся, сплюнул кровь в песок.
— Ты не понимаешь масштаб. Мы — фильтр. Мы — первый слой. Те, кто выше… они не разговаривают.
— Зато вы болтаете за всех, — заметил я. — Удобно.
Он посмотрел на меня внимательно. Не с ненавистью. С интересом. С тем самым интересом, который у них появляется, когда они оценивают, стоит ли объект дальнейших затрат.
— Тебе не дадут вырасти, — сказал он тихо. — Ты слишком заметен. Слишком… неправильный. Ты не вписываешься.