Страница 14 из 76
Я снова сменил ритм. Стал двигаться медленнее. Не потому что устал — хотя устал. А потому что хотел сбить его расчёт. Пусть он считает меня по прежнему темпу.
Он подстроился быстрее, чем мне хотелось.
Ящер начал целиться так, чтобы постоянно держать меня в зоне досягаемости жгутов. Я видел, как он буквально «подталкивает» меня к центру. Удар — и я вынужден уходить туда, куда ему нужно. Ещё удар — и снова.
Я бросил взгляд на реактор и почувствовал, как внутри всё неприятно сжалось. Жгуты пульсировали, как нервные окончания. Они реагировали на меня, как на раздражитель.
Я не хотел повторения.
Я сделал резкий рывок в сторону — к стене, подальше от центра. Ящер рванул следом, перехватывая дистанцию.
Мы столкнулись почти вплотную.
Он ударил сверху вниз — тяжёлым, рубящим движением. Я поднял клинок. Соприкосновение было таким, что у меня на секунду перехватило дыхание. Доспех засветился по плечам, гася отдачу, но через позвоночник прошла волна боли. Такой, что хочется согнуться.
Я не согнулся.
Ударил в ответ — снизу вверх, по ребру, стараясь вскрыть линию от таза к грудной клетке.
Лезвие вошло.
Рана раскрылась.
И тут же начала затягиваться.
— Да вы издеваетесь, — вырвалось у меня почти весело, хотя веселья там не было.
Ящер ударил снова.
Я отразил.
И понял, что моя рука дрожит. Не сильно. Но дрожит.
Он это почувствовал.
Следующий удар пришёл по рукояти — не по клинку. Если бы доспех был только на теле, а не на руках, я бы просто выронил оружие.
Но доспех был умнее. Он вспыхнул тонкой плёнкой по кисти, рукоять не вылетела.
Зато пальцы снова онемели, и на секунду у меня в голове мелькнуло простое: «Падаю».
Я сделал шаг назад, второй — и почти споткнулся о неровность пола. В прошлый раз тут был гладкий камень. Сейчас — трещины, выбоины, следы импульсов. Зал менялся. Система не просто «пускала» — она перестраивалась.
Ящер рванул вперёд, пытаясь добить момент.
И я впервые за бой позволил себе короткий выброс магии — не «удар», не вспышку, а тонкий слой по клинку, чтобы лезвие стало холоднее, плотнее, острее. Чистая функция.
Лезвие звякнуло, как будто стало другим.
Я встретил его удар и в тот же момент развернул клинок так, чтобы не блокировать, а срезать.
Не его руку. Его связь.
Но связи я пока не видел. Жгут был дальше, у позвоночника, и он держался так, как будто его не существует отдельно от тела.
Я понял, что пытаюсь повторить прошлую тактику — и снова она не работает.
В прошлый раз я мог заставить их столкнуться друг с другом. Сейчас он один. И он не тупой. Он не бросается в лоб. Он давит, как пресс.
Время тянулось вязко. Минуты, которые ощущались как десятки. Я ловил себя на том, что считаю дыхание: вдох — удар — выдох — шаг — вдох.
Доспех работал, но не бесплатно. Каждая вспышка защиты отдавалась в теле. Плечи становились тяжелее. В голове появлялся глухой звон, как после сильного удара по металлу.
Я получил ещё одно попадание — в бок. Не пробило, но так вдавило, что я почувствовал, как воздух вылетает из лёгких. На секунду согнулся, и мир сузился до точки.
Ящер попытался дожать.
Я оттолкнул его клинок-руку, ударил в колено и ушёл в сторону. Не красиво. Просто — вышел из линии.
Враг развернулся мгновенно.
И в этот момент до меня, снова, добралась главная мысль:
"Пока он запитан — бой бесконечен."
Можно рубить его час. Можно ломать ему суставы. Можно отрезать куски. Он будет вставать, зарастать, возвращаться.
А я — нет.
У меня ресурс конечный. И этот зал не мой. Он не даёт мне отдыхать. Он не даёт мне «сбросить» усталость. Он давит.
Бой тянет время. А время работает против меня.
И я, наконец, сделал то, что должен был сделать сразу.
Я перестал думать о нём как о противнике.
И начал думать о нём как о проводе.
Цель — не ящер.
Цель — связь.
Я отступил на шаг, заставив его пойти за мной, и взглядом отметил линию жгута, уходящую к реактору. Он дрожал, как натянутая нить, и в этот дрожи была жизнь.
Ящер снова атаковал.
Я принял удар, увёл его в сторону — и вместо контрудара по телу ударил по месту, где жгут входил в позвоночник.
Лезвие ударилось о что-то плотное. Не кость. Не металл.
Как будто о запечатанный узел.
Ящер дернулся впервые. Не от боли — от сбоя.
Это было крошечное, почти незаметное изменение.
Но я его почувствовал.
И впервые за этот бой я действительно улыбнулся.
Не радостно.
Скорее — хищно.
Я шагнул в сторону, выравнивая дыхание, и приготовился делать то, что ненавижу больше всего: работать не по красоте, а по схеме.
Потому что если продолжу играть в его игру — тут и останусь.
Я снова поймал его на шаге вперёд, принял тяжёлый мах на клинок, увёл в сторону и рубанул туда же — в узел, где жгут входил в позвоночник. Лезвие скользнуло по гладкой, слишком правильной поверхности, будто по ребру замка.
Ящер вздрогнул. На долю секунды потерял ритм. И тут же попытался вернуть контроль — рванулся ко мне так, будто хотел вдавить в пол.
Не он один.
Жгуты у реактора вспыхнули, словно услышали мой замысел. Один из них дернулся, вытянулся в мою сторону — не физически, конечно, но ощущением. Давлением. Тянущей силой, которая пыталась схватить якорь и подцепить меня за что-то глубже, чем мышцы.
Я почувствовал неприятный холод в затылке.
Зал… тоже проснулся.
Где-то над головой прошёл короткий импульс. Воздух стал плотнее, будто кто-то разом поднял давление в комнате. По полу пробежала дрожь, и трещины, которые я видел раньше, начали светиться тонкими линиями.
— Прекрасно, — выдохнул я. — Теперь вы все втроём.
И вот это было честно: бой стал трёхсторонним.
Ящер — очевидный, быстрый, тяжёлый.
Реактор — невидимый, но настойчивый, липкий.
И зал — как система безопасности, которая больше не делает вид, что сломана.
Ящер ударил по диагонали, стараясь загнать меня ближе к центру. Я принял, отступил на полшага — и тут же почувствовал, как за спиной вспыхнула линия на полу. Не взрыв. Не удар. Просто сдвиг.
Пол под ногами будто стал чуть наклонным. Едва заметно. Но этого хватило, чтобы стопа поехала.
Я почти упал.
Почти — значит, успел. Доспех вспыхнул по ногам, удержал баланс, но отдача ударила по коленям так, будто я пробежал пару километров по камням.
Ящер сразу воспользовался.