Пепел

Глава 45

Они поднялись с камня почти одновременно. Артем не выпускал ее руки, словно это произошло само собой, без какого-либо решения. Их пальцы были переплетены так естественно, что Алиса только сейчас поняла, как сильно ей не хватало этого простого ощущения.

Они медленно пошли по узкой тропинке, ведущей к дому. Солнце уже поднялось высоко, прогревая влажную после ночной прохлады землю, и сосны наполняли воздух терпким смолистым ароматом.

Никто не торопился нарушать молчание. Оно больше не казалось тяжелым. Наоборот, в нем появилась удивительная легкость, которая бывает только между людьми, сумевшими пройти через боль и не отвернуться друг от друга.

Дом показался из-за деревьев неожиданно быстро. Большие панорамные окна отражали голубое небо, а деревянная терраса, на которой они совсем недавно встречали рассвет с чашками кофе, выглядела так же спокойно, словно здесь ничего не произошло.

Алиса остановилась у крыльца. Ей вдруг стало неловко. Совсем как в тот день, когда она впервые переступила этот порог. Тогда она была просто гостьей.

Теперь не знала, кем стала. Артем заметил ее замешательство.

— Что случилось?

Она смущенно улыбнулась.

— Странное чувство.

— Какое?

— Будто я снова пришла к тебе впервые.

Он посмотрел на нее внимательно, а потом слегка качнул головой.

— Нет. Впервые было тогда. А сейчас ты просто вернулась.

Эти слова прозвучали так спокойно, что Алиса не сразу поняла их смысл.Только спустя несколько секунд она почувствовала, как в груди стало тепло. Он сказал это без пафоса и громких обещаний. Но именно в этих нескольких словах было больше принятия, чем в длинных признаниях.

Артем открыл дверь и пропустил ее вперед. Она вошла в просторную гостиную и машинально огляделась. Ничего не изменилось. На журнальном столике по-прежнему лежала книга, которую он читал вечерами. На спинке кресла был небрежно наброшен плед. У окна стояло то самое растение, которое она однажды назвала «самым одиноким цветком на свете», а Артем потом полчаса доказывал, что это вовсе не цветок, а редкий декоративный куст. Она тогда так и не согласилась.

Уголки ее губ сами собой поднялись.

— Чему улыбаешься?

— Вспомнила, как мы спорили из-за этого несчастного растения.

Артем рассмеялся.

— Между прочим, я потом специально прочитал про него.

— И?

— Я оказался прав.

— Не верю.

— Конечно, не веришь. Ты вообще редко признаешь, что я прав.

— Потому что ты этим слишком гордишься.

— Есть немного.

Они улыбнулись друг другу так легко, что напряжение последних суток окончательно растворилось.

Артем снял чайник с подставки и наполнил его водой.

— Кофе?

— Очень.

— Или сначала покормить тебя?

Алиса удивленно посмотрела на него.

— Это сейчас был очень прозрачный намек на то, что я плохо выгляжу?

Он театрально нахмурился.

— Нет. Это был намек на то, что ты наверняка с самого утра ничего не ела.

Она виновато отвела глаза.

— Не ела.

— Я так и думал.

— Откуда?

Он включил чайник.

— Потому что, когда нервничаешь, ты забываешь о еде. А когда успокаиваешься, вспоминаешь сразу обо всем и начинаешь искать что-нибудь сладкое.

Она тихо засмеялась.

— Ты специально изучал меня?

Артем облокотился на кухонную столешницу.

— Нет. Просто рядом с тобой невозможно ничего не замечать.

Алиса почувствовала, как щеки предательски потеплели. Она отвернулась к окну, чтобы скрыть смущение. За стеклом лениво качались ветви сосен, а за ними поблескивало море. Странно. Еще вчера ей казалось, что она может потерять этого мужчину навсегда. Сегодня она стояла на его кухне, и он, как ни в чем не бывало, размышлял о том, чем накормить ее после дороги.

И именно эта обычность происходящего трогала сильнее всего.

— Только не говори, что опять собираешься кормить меня своей фирменной яичницей, — с улыбкой сказала она.

Артем сделал вид, что оскорбился.

— Во-первых, моя яичница была великолепна. Во-вторых, ты съела две порции.

— Потому что была голодная.

— Вот видишь. Значит, рецепт хороший.

Она рассмеялась.

— Логика у тебя потрясающая.

— Зато рабочая.

Он открыл холодильник и на несколько секунд задумался.

— Есть идея получше.

— Какая?

— Помнишь, ты обещала научить меня готовить пасту так, чтобы ее можно было есть без риска для жизни?

Она улыбнулась.

— Помню.

— Кажется, пришло время выполнить обещание.

Алиса медленно подошла к нему. Их разделяли всего несколько сантиметров. Она заглянула в холодильник, словно действительно изучала его содержимое, а потом сказала с нарочито серьезным видом:

— Для начала тебе придется признать, что ты совершенно не умеешь выбирать сыр.

— Это еще почему?

— Потому что ты опять купил не тот.

— Не может быть.

— Может.

Она достала упаковку и покачала головой.

— Артем, ты ведь даже не посмотрел, какой он.

Он беспомощно развел руками.

— Я честно пытался. Но там было двадцать одинаковых упаковок.

— Они не одинаковые.

— Для тебя — нет. Для меня — абсолютно.

Алиса снова засмеялась. И вдруг поняла, что именно этого смеха ей не хватало больше всего. Не потому, что жизнь снова стала простой. А потому, что рядом с этим мужчиной даже самые обычные мелочи превращались в маленькое счастье.

Она посмотрела на Артема долгим, теплым взглядом. А он неожиданно поймал этот взгляд и замер. Никаких слов не понадобилось. Кажется, впервые они оба почувствовали, что самое страшное уже осталось позади. А впереди их ждало не бурное примирение, а что-то гораздо более ценное.

Жизнь, в которой можно было снова учиться быть счастливыми.

Еще сутки назад ему казалось, что он потерял эту женщину навсегда. Теперь она стояла совсем рядом, смущенно улыбалась из-за какого-то неправильного сыра и смотрела на него так, будто весь мир снова стал на свое место. И именно это оказалось последней каплей. Артем сделал едва заметный шаг вперед.

— Что? — тихо спросила Алиса, заметив, как изменился его взгляд.

Он медленно покачал головой.

— Ничего...

Голос прозвучал хрипло.

— Просто я очень скучал по тебе.

Она почувствовала, как сердце болезненно сжалось.

— Я тоже.

Больше никто из них не пытался подобрать правильные слова. Они оказались совершенно ненужными.