Страница 20 из 77
Пара торговцев спорила возле лавки с жареными каштанами.
Обычный день.
Такой обычный, что это уже само по себе настораживало.
— Похоже, всё спокойно, — заметил я.
— Подождите, — тихо сказала Нина.
Через несколько секунд картинка изменилась.
Не резко — как будто сам город начинал показывать свои подноготные.
На одной из боковых улиц двигалась группа людей — слишком быстро для обычного патруля.
У всех — одинаковые серо-чёрные мундиры без опознавательных знаков.
Руки — свободные, но походка такая, как будто оружие у них «там, где нужно».
— Это не стража, — сказала Нина. — И не армия.
Камера сместилась на соседний перекрёсток.
Там другая группа уже блокировала выезд.
Ставили баррикаду из ящиков и щитов, словно репетировали, но делали это слишком уверенно.
— Плохо, — пробормотал я. — Слишком организованно для случайной активности.
Следующая камера — у казарм.
Там творилось уже неприкрытое движение.
Двери закрывали, окна — наглухо запирали изнутри.
Стражу выводили небольшими группами, уводили куда-то вглубь района.
Командиры что-то кричали, но их перекрикивали более вооружённые люди без знаков отличия.
— Это не обучение, — сказал я мрачно. — Это подготовка.
Нина кивнула, глаза у неё стали уже совсем профессионально холодными.
— По нашей информации, в городе последние дни висело напряжение. Слухи ходили, что кое-кто из родов тянет людей в столицу, но конкретных подтверждений не было.
— Теперь есть, — ответил я, наблюдая, как ещё одна камера показывает группу вооружённых, перекрывающих мост.
Пальцы сами сжались.
Экран щёлкнул — Нина переключила на следующую камеру.
Мы увидели внутренний двор дворца.
Там царская гвардия выстроилась в три линии — дисциплинированно, красиво, по уставу.
Но напротив них уже стояла другая сила.
Большая.
Гораздо большая.
Пять линий тяжёлых бойцов.
Щиты.
Копья.
Рунные наплечники.
И то самое чувство, когда понимаешь: эти люди не пришли тренироваться.
— Ну здравствуй, переворот, — тихо сказал я.
Нина не возражала. Она лишь переключила одну из вкладок, и над изображением вспыхнула красная отметка — признак боевого конфликта.
В следующую секунду на площади впервые мигнуло пламя.
Гвардейцы кинулись вперёд.
Противоположная сторона — тоже.
И всё стало очевидно.
— Началось, — произнёс я.
И уже не сомневался ни на секунду.
Экран дрогнул — и сразу же вспыхнул белым светом.
Это был не солнечный отблеск — это был удар.
По позициям царской гвардии ударили точечно, как хирургическим скальпелем: пять магических лучей, идеально выверенная траектория, синхронный залп.
Ритуальные печати на стенах внутреннего двора вспыхнули, словно их кто-то заранее подготовил и только ждал сигнала.
— Чёрт… — выдохнула Нина. — Это работа ритуальной группы, и очень сильной.
Бой начался мгновенно.
Гвардия держалась — чётко, ровно, профессионально.
Передняя линия выставила щиты, задняя — уже колдовала контрзаклинания.
Из-за стены бил ветер, огонь, вспышки металла.
Но этого было мало.
Численность войск Чернова превышала гвардию минимум втрое, а магов — впятеро.
И что хуже — у Чернова всё было заранее подготовлено.
Слева камера поймала странное движение: несколько гвардейцев, едва начав бой, переглянулись… и шагнули назад, в сторону Черновых.
— Прекрасно, — пробормотал я. — Крысы у него прямо в спальне.
Я пожал плечами. — И он думал, что кристалл его спасёт?
Нина молча переключила камеру.
И тут мы увидели его.
Царь.
Он появился в проёме дворцовых ворот, не скрываясь, в боевой мантии с золотыми шевронами.
В одной руке — клинок, во второй — связка энергетических печатей.
С первого взгляда было видно: он не слабак.
И уж точно не трус.
Он влетел в гущу боя, разрезая воздух ветром, ударяя огнём, отбрасывая противников силовыми волнами.
Нескольких врагов смело ударом, трое ещё пытались подняться.
— Выглядит лучше, чем на переговорах, — заметил я. — Живее.
Но чем ярче он бился, тем заметнее становилось другое: он — один.
Позади него гвардейцы уже сыпались, многие переходили на сторону мятежников.
На плащах атакующих ярко мелькали гербы родов — семь из двенадцати.
Семь.
Половина Империи заранее встала под флаг Чернова.
Камера резко дёрнулась.
На неё пришёлся боковой всплеск магии — эфирные волны полоснули по рунам стабилизации.
— Переключаю, — сказала Нина.
Свет сменился картинкой другого ракурса — и прямо на экране мы увидели, как царя окружили.
Не толпа — кольцо щитов, копий, магов с закреплёнными на предплечьях ограничительными печатями.
Царь всё ещё пытался прорваться.
Клинок у него в руке дрожал от перегрузки, мантия местами уже обуглилась.
Но он бился — яростно, технично, с силой, которой должно было хватить против десятка, но не против сотни.
Он метнул вперёд сгусток ветра — одного отбросило.
Рванулся вправо — блокираторы уже летели ему навстречу.
Огонь сорвался из ладони — погас, утонув в чужой защите.
И затем всё произошло за секунды.
Трое магов набросили на него ограничители сразу, словно хмельную сеть.
Руны вспыхнули тусклым голубым светом.
Ещё двое навалились сзади, фиксируя руки.
Клинок царя выпал и ударился о плитку двора.
Он попытался поднять голову — сперва гордо, потом просто упрямо — и в какой-то момент… не смог.
Она опустилась.
Не поражение тела.
Поражение воли.
— Он сдался, — сказал я тихо. — Внутри.
Нина молчала.
Экран слегка мигнул — дворец поглотило облако пыли, и камера на секунду потеряла фокус, поймав всполохи ритуальных цепей, заклинившие стабилизаторы.
Но сеть выдержала.
Изображение стабилизировалось.
И стало видно главное.
Дворец пал.
Черновские знамена уже поднимали на башнях.
И всё происходило в прямом эфире.
Перед нами.
Без прикрас.
Нина сглотнула.
— Это… официально конец старой власти.
— Ещё нет, — ответил я. Голос звучал холодно. — Конец будет тогда, когда я закончу.
— Переключи на другие города, — сказал я, не отрывая взгляда от мерцающего экрана.