Страница 16 из 77
Глава 6
Щёки царя порозовели.
— Ты добыл кристалл? — резко сменил он тему. Как будто командует ситуацией.
— Да, — ответил я.
— Почему сразу не принёс его мне?!
— Потому что моему городу он нужнее, — отрезал я. — И в отличие от некоторых, мы никого не штурмовали.
Посол за спиной царя вздрогнул.
Царь сжал кулаки.
— Мы договаривались…
— Нет, — перебил я. — Мы не договаривались, что ваши подданные будут осаждать мой город.
— Чернов действовал самостоятельно! — выкрикнул царь. — Он подставил меня! Моя власть висит на нитке!
Я пожал плечами:
— Сочувствую.
Он вдохнул так, будто собирался ударить. Но не решился.
— Мне нужен этот кристалл, чтобы защитить столицу! — сказал он уже почти умоляя, но сверху всё же пытаясь придавить.
— Что вы можете предложить взамен? — спросил я с деловым равнодушием.
— Союз, как и договаривались.
— Неравноценный обмен, — покачал я головой. — В прошлый раз вы говорили, что союз со слабым союзником должен оплачиваться слабым союзником. Так вот, ваша позиция резко ослабла.
Царь побледнел.
— Мы сильнее тебя, Игорь!
— Верю, — спокойно ответил я. — Только почему-то помощь просите вы, а не я.
Он замер, не зная, как на это отвечать.
— Значит, не отдашь кристалл? — спросил царь, будто ставя точку.
— Бесплатно? — нет.
— Тогда нам не о чем разговаривать.
— Хорошо, — кивнул я. — Разговор окончен.
Царь развернулся резко, почти по-военному. Его плащ взметнулся, как знамя, но впечатления это здесь не произвело ни на кого.
Он ушёл.
Посол — уже откровенно бледный — поплёлся следом.
Марина появилась у стены, когда дверь за царём хлопнула.
— Ты понимаешь, — сказала она тихо, — что он этого не простит?
— Понимаю, — ответил я. — Он боится. А тот, кто боится, уже проиграл.
— Он — царь.
— А мы — не его подданные. И спасать власть, которая не может постоять за себя, я не собираюсь.
Марина подняла на меня взгляд:
— Сам на престол пойдёшь?
— Издеваешься? — фыркнул я. — Я похож на человека, который мечтает разруливать проблемы всего мира?
Она чуть улыбнулась:
— Насчёт мечты — не знаю. Но проблемы мира почему-то решаются именно после того, как приходишь ты.
Я предпочёл не отвечать. Впереди было слишком много дел.
И один очень чёткий вывод:
Царь больше не союзник.
Но и врагом быть ещё не решился.
А значит — самое опасное состояние.
На горизонте надрывалось серое небо.
Столица, Чернов, империя — всё это уже шло ко мне волной. И кристалл, который они так хотели, был всего лишь предлогом.
— Марина, — сказал я тихо. — Мы больше не в их игре. Они — в нашей.
Она ничего не ответила. Только подошла ближе — на шаг, на дыхание — и замолчала рядом.
Впереди начиналась новая глава войны.
И первая фигура на доске сейчас уехала, хлопнув дверью.
Город постепенно стихал.
После визита царя в воздухе стояло странное напряжение — не военное, не политическое, а человеческое. Как будто все чувствовали: что-то переломилось, но последствия ещё не дошли до сознания.
Тревога не бежала по улицам. Не было бегущих, криков, паники. Наоборот — город выглядел слишком спокойным.
Так бывает перед пожаром: пламени ещё нет, но воздух уже сохнет.
Охрана у стен вела себя осторожнее обычного. Несколько человек косились на штаб, будто боялись, что царь вернётся с чем-то похуже слов. Но он уехал, и с его уходом наступила тишина, похожая на медленный выдох.
Я несколько минут стоял у окна, глядя на двор, пока не услышал запах еды. Тёплый. Домашний. Такой… непривычный.
Марина готовила.
Она стояла у небольшой переносной плиты, что мы установили в кабинете после очередного бесполезного ночного совещания. Волосы собраны в небрежный пучок, рукава закатаны. На столе — жаровня, зелень, какой-то густой соус. Всё это выглядело удивительно не к месту, но от этого — ещё правильнее.
— Ты решил зависнуть у окна навсегда? — спросила она, не оборачиваясь.
— Привыкаю к мысли, что теперь я злодей, отказавший царю, — ответил я.
— А я привыкаю к мысли, что мы впервые за долгое время можем спокойно поужинать, — парировала Марина.
Она поставила тарелку передо мной, сама села напротив. Мы молча поели пару минут. Тишина была хорошей, не давящей. Внутри впервые за день что-то отпустило.
Когда тарелки опустели, разговор как-то сам собой вернулся туда, куда я давно хотел его направить.
— Ты говорил сегодня… про шанс выбирать, — тихо сказала Марина. — Что именно ты имел в виду?
— Всё, — ответил я. — Чтобы люди могли решать, где жить. С кем жить. Как работать. Что изучать. Чтобы род не держал человека за горло только потому, что он родился «не там». Но это не главное, самое важное — вернуть людям энергию душ.
Марина слушала внимательно. Даже слишком внимательно.
— Это большая цель, — произнесла она. — Очень большая. Даже наивная… но по-хорошему наивная.
— Я знаю, — кивнул я. — Слишком правильная, чтобы быть простой. И слишком опасная, чтобы идти в одиночку. Мне нужны союзники. Те, кто понимает, что сила — это не повод давить, а инструмент, чтобы дать другим пространство.
Она улыбнулась краем губ.
— Ты иногда говоришь так, будто уже видишь этот мир.
— Может, — ответил я честно. — Но я точно знаю: сам я туда не дойду.
Она тихо поставила локти на стол и чуть наклонилась ко мне.
— И кто же тот «кто-то», с кем ты собираешься обсуждать такие вещи?
— С теми, кто умеет видеть дальше собственного двора, — ухмыльнулся я.
— То есть, не с царём, — уточнила она и рассмеялась.
— Не с царём, — подтвердил я.
Смех быстро стих. Но настроение осталось мягким, спокойным, почти домашним. После всего этого дня — странное ощущение. Уютное.
Мы поговорили ещё о жизни, о том, как люди строят дома, спорят за участки, как дети тренируются на плацу. О том, что делает людей людьми, даже когда вокруг рушатся империи.
И в какой-то момент я понял, что мы сидим ближе, чем обычно. Что она смотрит на меня не как на командира. И что я… тоже перестал держать дистанцию.
Пауза повисла между нами — короткая, но наполненная чем-то почти осязаемым.
Марина чуть наклонила голову.
— Ты правда не замечаешь очевидных вещей, да? — сказала она тихо.
— Таких как? — спросил я.
Она вздохнула, встала, подошла ближе и остановилась на расстоянии ладони.