Страница 15 из 77
Марина присвистнула:
— Вы двое не меняетесь. Только что война под стенами закончилась, а вы уже рисуете структуру для будущего конфликта.
— Мы не можем ждать, — сказал я. — Чернов готовит переворот. Царь держится на честном слове. А мы стоим на перекрёстке. Или мы создаём силу, способную менять правила, или правила поменяют нас.
Марина подошла ближе, пролистала бумаги поверхности стола, потом посмотрела на меня:
— Ты понимаешь, что это шаг к тому, чтобы стать силой уровня государств?
— Нет, — сказал я. — Это шаг, чтобы нас такие силы перестали считать мишенью.
В этот момент вошла Нина. Тихо, без стука. Оглядела склад, ядра, стол.
— Инструкторы готовы, — сообщила она. — Я уже отправила запрос в гильдию. Они удивились. Но не отказались.
Я кивнул:
— Отлично. Тогда начинаем. Тренировочные лагеря за городом. Никаких отметок. Никаких слухов о том, кто платит. Через месяц я хочу видеть первые результаты.
Нина склонила голову. Марина вздохнула, Илья выглядел так, будто одновременно гордился и опасался.
Я же чувствовал только одно: мы перестаём быть просто городом.
Мы становились силой. И чем дальше, тем меньше причин скрывать это.
Утро только начинало собираться в единый свет, когда в дверь моего кабинета постучали трижды — быстро и слишком сдержанно. Так стучат только тогда, когда несут что-то неприятное.
— Входи, — сказал я, не поднимая глаз от карты.
Дверь распахнулась. На пороге стоял один из стражников, молодой, но уже успевший понять, как в этом городе работает жизнь.
— Игорь Сергеевич… — он сглотнул. — Царь прибыл.
Я моргнул медленнее обычного.
— Один?
— С небольшим эскортом. Пять бронемашин, рота личной охраны. Они у центральных ворот. Спрашивают, где ставить лагерь.
— Нигде, — сказал я. — Пусть заходят. Без пафоса. И без того цирка, который они обычно устраивают.
Стражник кивнул и почти убежал — слишком быстро, как для утреннего спокойствия.
Ну что ж. Царь лично. Значит, дело действительно загорелось.
Когда я поднялся в холл перед большой залой, там уже выстроились наши стражи — не по приказу, а… по инстинкту. Любят у нас зрелища, ничего не поделаешь. К тому же редкая возможность посмотреть, как выглядит власть, привыкшая считать себя центром мира.
Двери распахнулись.
Вошёл царь.
В дорогом мундире цвета выцветшего сапфира, с золотой нитью, в пластинчатом доспехе поверх церемо-жилета. Лицо у него было напряжённым — не злым, а скорее переоценённым своим положением. Внутри него кипело раздражение от того, что ему пришлось ехать сюда самому.
За ним — шестеро гвардейцев. За гвардейцами — ещё двое. И тот самый посол, который вчера уехал отсюда белее соли.
Атмосфера сразу стала тяжёлой. Как перед грозой.
Царь остановился в нескольких шагах от меня и, даже не поздоровавшись, выплюнул:
— Что ты себе позволяешь?!
Я чуть наклонил голову. Не в знак покорности — скорее в знак того, что его крик был абсолютно бессмысленным.
— Попрошу выбирать выражения, — сказал я спокойно. — Вы находитесь у меня дома. И слишком агрессивный тон я могу расценить соответствующе.
В зале будто воздух стал плотнее. Несколько наших стражей даже обменялись взглядами: серьёзно? он это царю сказал?
Царь выдохнул резко, как человек, который вообразил, что ему перечить никто уже не смеет.
— Ты угрожаешь мне? — спросил он тоном, который должен был давить сверху, но здесь только скрипел.
— Вопрос: вы пришли сюда конфликтовать или по делу? — уточнил я. — Или вы настолько уверены в своей неприкосновенности, что забыли: этот город не принадлежит вашей империи.