Страница 74 из 77
Я шёл не спеша. После всего, что случилось, торопиться казалось кощунством. Пусть мир переварит то, что я в него принес.
Позади, где остался божок, медленно светлело. Между обугленными деревьями пробивались полосы зелени, слабые, но упрямые.
— Не прибил, — пробормотал я, усмехнувшись. — Уже достижение.
Ветки цепляли плащ, земля местами подрагивала — остатки той силы, что бушевала совсем недавно. Я чувствовал, как изнутри уходит напряжение, которое держало меня с момента боя.
Клинок на боку тяжёлый, кольцо демона в кармане глухо стучит о металл.
Память подсказывала: стоит остановиться, оглядеться, проверить пространство.
Разум отвечал: хватит. Довольно с меня осторожности.
Когда я выбрался из чащи, впереди раскинулась долина — ровная, чистая, как новая страница. Где-то далеко виднелись следы дорог, обломки башен, тени гор.
Я вдохнул глубже. Воздух здесь был другим — не насыщенным магией, не выжженным. Просто воздух.
— Домой, — сказал я вслух. Слово прозвучало непривычно.
Раньше оно означало место. Теперь — людей.
За спиной раздался тихий гул, будто вздох. Лес замер, и в тот же миг из глубины донёсся мягкий, почти детский голос:
— Эй, человек…
Я обернулся, но никого не увидел. Только колыхающийся воздух и медленно закрывающуюся трещину между мирами.
— Удачи, — сказал я тихо. — Тебе пригодится.
Шагнул дальше — туда, где начиналась дорога к стене.
Каждый шаг отзывался в теле усталостью и странным спокойствием.
Мир вокруг наконец перестал кричать.
А я впервые за долгое время — просто шёл.
***
Интерлюдия. Земля.
Небо висело низко, тяжёлое, словно само придавленное ожиданием. Воздух был густ, пропитан железом и гарью, и даже ветер не решался дышать громко. Перед стенами города стояли две армии — одна, прямая и сдержанная, у каменных стен; другая, чёрная и ровная, как поток стали, на равнине. Между ними лежала выжженная полоса земли, на которой ещё вчера дымили костры, а теперь остался только песок и пепел.
Глава рода Черновых выступил вперёд. Тяжёлые шаги, звон металла, плащ чернее дождевых туч. Его голос, негромкий, прокатился над равниной, отражаясь от стен:
— Где ваш вождь? Пусть выйдет. Или он прячется за камнем, как крыса?
Слова легли в тишину. Эхо откатилось к городу и растворилось. На башнях люди переглядывались — ни один не решился ответить.
И тогда из ворот вышел Саня. Без парадных доспехов, без блеска — серый плащ, потёртая рукоять меча. Он шёл спокойно, будто идёт не на бой, а просто проверить стену. Нина рванулась за ним, перехватила за руку:
— Не ходи. Он тебя провоцирует.
Саня посмотрел на неё и едва улыбнулся.
— Если я не выйду, завтра сюда придут сотни таких. Пусть лучше один.
Он снял перчатку, проверил клинок, шагнул на площадку. Песок под ногами был плотный, влажный — недавно поливали, чтобы не пылил. По обе стороны замерли стражи. Без барабанов, без зрителей, только ветер и их дыхание.
Чернов стоял напротив, высокий, как башня. Его глаза блестели, будто у хищника, увидевшего добычу.
— Так вот ты какой, — сказал он тихо. — Говорят, твои стены способны сдержать любой шторм. Посмотрим, как ты сам держишь удар.
Он не стал ждать. Меч взвился, блеснул и метнулся вперёд — резкий, как удар хлыста. Саня едва успел парировать, шагнул вбок. Клинок прошёл рядом, срезав край рукава. В ответ он ударил коротко, почти наугад — сталь звякнула о броню. Искры осыпались на песок.
— Быстро, — хмыкнул Чернов. — Но без огонька.
— Будет тебе огонь, когда мы придём в твой дом, — бросил Саня.
Он двигался осторожно, стараясь не тратить силы. Чернов, напротив, шёл вперёд, как буря, — тяжёлый, ураганный, но выверенный в каждом шаге. Их клинки сталкивались с таким звуком, будто рушились каменные своды. Земля под ногами дрожала, песок взлетал облаками.
Один ложный шаг — и Чернов ударил сверху, вложив весь вес тела. Саня поставил блок, но сила удара вдавила его колени в землю. Он оттолкнулся, отбросил клинок врага и ответил коротким рывком под ребра. Сталь скользнула по броне и оставила алую царапину.
— Есть, значит, зубы, — усмехнулся Чернов. — Посмотрим, надолго ли.
Он пошёл вдавливая. Каждый шаг — удар. Саня отходил, чувствуя, как тяжелеет воздух, как сбивается дыхание. Казалось, сама земля пытается удержать его. И всё же он держался. Блок, шаг влево, укол, — ритм, на котором строилась жизнь.
— Вы строите города и зовёте себя свободными, — сказал Чернов сквозь удары. — Но вы те же беглецы, что когда-то кланялись у наших ворот.
Саня ответил сквозь стиснутые зубы:
— Ты сам прислуживаешь тому, кто выше. Чем же ты лучше нас?
Улыбка исчезла. Чернов навалился всей массой. Мечи встретились с гулом, который будто пробежал по земле. Саня отступил, кровь выступила под рёбрами. Он не дал себе времени на боль — ударил снова. Дважды. Трижды. Клинок свистел, воздух трещал.
Но Чернов парировал каждый удар, и когда Саня замешкался — поставил ловушку. Подножка, скользящий блок, и клинок Сани выскользнул из пальцев, вонзаясь в песок.
На миг — тишина. Только ветер. Два человека стоят напротив друг друга, тяжело дыша. Саня делает шаг назад, вытаскивает нож из-за пояса.
— Упрямый, — произносит Чернов, и в его голосе впервые звучит что-то похожее на уважение. — Это я понимаю.
Они сходятся снова. Вспышка света, короткий удар. Саня уходит влево, но слишком поздно. Нога Чернова врезается ему в живот, нож вылетает.
— Прощай, строитель, — говорит Чернов тихо. Меч входит под рёбра, медленно, почти бережно.
Саня дёргается, пытается вдохнуть, но воздух не слушается. Песок под ним темнеет, пропитывается. Он поднимает взгляд к небу — там сгущаются облака, и сквозь них просвечивает бледный свет.
— Игорь… прости, — выдыхает он.
Чернов выдёргивает клинок, вытирает его о плащ павшего и поворачивается к стенам.
— Вот ваш защитник, — говорит он громко. — Подумайте, за кем вы идёте.
В его руках мелькает тёмный кристалл, от которого тянется тонкая нить от тела Сани, но это длится мгновение и никто не замечает манипуляции Чернова.
Он уходит, не оборачиваясь. Армия Черновых разворачивается следом — стройно, холодно, как механизм.
На поле остаётся тело. Кровь растекается по песку, тонкая линия тянется к воротам. На башнях никто не двигается — только смотрят.
Первая к телу бежит Нина.