Страница 70 из 77
Глава 24
И тут метка вспыхнула.
Жар в шее стал невыносимым, глаза залило светом.
Передо мной возник силуэт — крылья, глаза, пламя.
Голос ударил в голову:
— Ты не выполнил приказа. Ты умрёшь, человек.
— Это мы ещё посмотрим, — сказал я, усмехнувшись. — Страшилище крылатое.
Метка задымила, воздух вокруг задрожал, словно пространство плавилось.
Портал ответил.
Внутри трещин поднималась чернота — не пустота, а давление.
Будто кто-то выдавливал другой мир наружу.
Я чувствовал — с одной стороны демон, с другой… бог.
И оба с одинаковым желанием сжечь всё до основания.
«Хреновый выбор», — подумал я, сжимая рукоять клинка.
Песок вокруг начал вспыхивать от статики.
Небо темнело, воздух гудел, будто сам мир натягивал струну.
Я шагнул к арке.
Гул усилился, и сквозь облака прорезался силуэт.
Рёв, удар ветра, и пепел закружился вихрем.
— Ты куда это собрался, раб? — голос прозвучал почти у самого уха.
Я поднял взгляд.
Надо мной, распластав крылья, падала тень.
— Не переживай, пернатый, — сказал я, поднимая клинок. — Для тебя у меня есть подарок.
Свет отразился на лезвии, небо дрогнуло, и в следующий миг всё исчезло — вместе с воздухом, светом и звуком.
***
Интерлюдия. Саня.
Рассвет над крепостью был чистым, прозрачным, редким для этих мест.
Небо серело над горами, воздух пах металлом и камнем. После бурь и пепла такой покой казался почти ненастоящим.
Саня поднялся на стену. Под ногами тянулись укрепления, внизу — ряды домов, ровные улицы, дымы мастерских.
Ни врагов, ни дыма от пожарищ — только ровный гул города, который дышал в такт своим жителям.
Он стоял, глядя вдаль, и думал, что такую стену уже не взять.
Но и сидеть за ней вечно нельзя.
Камень был гладким, свежим, с прожилками энергии.
Под поверхностью шёл мягкий свет, будто город жил своей собственной кровью.
Саня провёл пальцами по рельефу рун — тепло, словно под кожей.
В голове всплыл голос Ильи:
«Только не трогай руками, перегреешь узел».
Саня усмехнулся краем губ и пошёл дальше.
Внизу гудели кузницы, по дворам шёл стук молотов, маги чертили печати на плитах.
Люди двигались без суеты. Ни страха, ни крика — просто работа.
Город жил не в тревоге, а с привычкой быть готовыми.
В штабе пахло бумагой, пылью и горячим камнем.
За длинным столом сидели Илья, Нина, Марина и ещё несколько старших.
Доклады звучали ровно, без эмоций: оборона завершена, запасы собраны, барьеры работают стабильно.
И лишь одна фраза нарушила равновесие — разведка заметила движение на южных равнинах.
Род Черновых.
Никто не произнёс слово «враг», но смысл повис в воздухе.
Когда Нина закончила, Марина опустила взгляд.
Саня заметил, но не прокомментировал.
— Черновы опять шевелятся, — пробормотал кто-то.
— Пусть шевелятся, — ответил Саня спокойно. — Главное, чтобы не пришли сюда.
Илья сказал, не поднимая головы:
— Я усилил узлы по периметру. Даже если придут с орудиями, не пробьют.
Саня кивнул.
Да, город стоял прочно.
Но стоять — не значит жить.
После совещания он вышел на улицу.
Всё работало идеально — цепи защиты пульсировали ровно, дозорные менялись по графику, рунные узлы тихо гудели.
А внутри росло раздражение.
Мы не крепость, подумал он. Мы люди. И если будем ждать — нас просто сотрут.
На стройке он нашёл Илью. Тот, закатав рукава, возился с новой башней.
— Всё держится? — спросил Саня.
— Держится, — буркнул Илья, не оборачиваясь. — Если сам не решишь снести.
Саня усмехнулся:
— Не сегодня.
— Тогда не мешай, — бросил инженер и продолжил работу.
Мимо прошла Марина. Короткий взгляд — и всё ясно.
Тревога, усталость, вина.
Саня отвёл глаза.
Она думает, что всё из-за неё. А он знал — всё из-за них всех вместе.
К вечеру пришла Нина.
— Черновы собирают силы, — сказала она. — Флаги видели на юге.
— Значит, готовятся к разговору по-своему, — ответил Саня, не меняя выражения лица.
Он стоял у окна, смотрел на город.
Руны на башнях мерцали ровно, над улицами шёл мягкий свет защиты.
Они могли выдержать любую осаду.
Но если не ударить первыми — рано или поздно просто не выдержат.
Поздно ночью снова собрались в штабе.
Нина говорила о терпении, Илья — об укреплении севера.
Марина молчала.
Саня слушал и наконец сказал:
— Я не собираюсь быть крысой в клетке. Даже если клетка из золота.
— Если выйдешь, подставишь всех, — сказала Нина.
— Если не выйду, — ответил Саня, — нас раздавят.
— Тебе, как всегда, подавай риск, — вздохнул Илья.
— А тебе — чтоб всё было под линейку, — усмехнулся Саня. — Так мы и живём.
По настоянию старших он написал письмо в столицу.
Просьба о поддержке, о приказе Черновым прекратить провокации.
Коротко, без эмоций.
Он знал: ответа не будет.
Ответ пришёл через неделю — сухой, вежливый, отстранённый.
«Вы не являетесь моими подданными. Между нами нет союзов. У нас нет причин вам помогать.»
Саня прочитал, положил письмо на стол и вышел.
Больше слов не требовалось.
У ворот его догнала Марина.
— Ты злишься, — сказала она.
— Нет. Просто понял, что никто не придёт.
Пауза.
— Игорь бы пришёл.
Саня посмотрел на неё, потом просто отвернулся и пошёл дальше.
На следующий день он вышел на площадь.
— Завтра проверка дозоров, испытание печатей, обкатка стен, — сказал он громко.
Люди слушали, кивали. Без паники. Без вопросов.
Город жил, будто уже чувствовал приближение бури.
Вечером Нина пришла снова.
— На юге дым. Возможно, разведка Черновых.
Саня усмехнулся:
— Пусть подходят. Проверим, как Илья укрепил стены.
Она покачала головой.
— Ты как всегда.
— И слава богу, — ответил он.
Ночь была тихой.
На башнях горели огни, руны гудели низко, ровно.
Саня стоял на стене и смотрел вдаль.
Под ногами — камень, под камнем — труд сотен людей.
Это было больше, чем крепость. Это было то, ради чего стоило выжить.
На горизонте мерцали отблески костров.
Он выдохнул и тихо сказал:
— Пусть попробуют.
Мимо прошёл Илья, бросив через плечо:
— Только стены не трогай.