Страница 38 из 107
И тут же грохнуло. Да так, что мордовороты вздрогнули и умудрились меня выпустить. Я от неожиданность плюхнулась на пол, нехило отбив пятую точку.
Нет, на голову Нельсону ничего не упало. Зато отвалилась часть стены. Внушительная такая часть. И теперь по гостиной валялись старые кирпичи.
— Это что сейчас такое было? — нервно поинтересовался Итон у мага.
А тот ошалело уставился на меня.
— Гад.. — процедила я и ударила кулаками по полу.
Один из кирпичей взлетел в воздух и угрожающе завис над Нельсоном.
— В доме же не работает магия, — напомнил Итон, следя за кирпичом.
— Не работает, — пискнул тот, когда попробовал ее применить, но не добился успеха. Кирпич и не подумал сдвигаться с места.
— А у нее, — Итон ткнул пальцем в мою сторону — работает!
— Ага, — я встала и посмотрела угрожающе. — Я ж дочь Серафима, сами твердили наперебой, так что у меня уши вяли. Во-о-от, я поверила. И теперь спасайтесь, кто может. Моя мстя будет страшной. Особенно на голодный желудок. Сами вы у меня похудеете. На пару конечностей каждый.
Я понятия не имела, как магичить дальше. Но язык всегда был у меня умелым. Спуску никому не давал.
— Амелия, — женишок выставил ладони вперед. — Давай всё обсудим.
— Я предлагала. Вчера. Ты дал понять, что тебя всё устраивает. Время разговоров прошло.
— Леди Амелия, телесные повреждения, а тем более убийства, караются в нашей стране законом, — влез маг, переводя тревожный взгляд с меня на кирпич.
— Нельсон, да не лезь ты уже! — не сдержался Итон. — Только хуже делаешь. Амелия, давай договариваться. Я готов слушать и..
Я зарычала. Сама не поняла, почему.
Он ведь предлагал переговоры.
Хотя.. Делал это вынужденно, а не когда, я просила. У него не осталось выбора, вот и готов идти на уступки. И не факт, что они с Нельсоном и папенькой не выкинут очередной фортель, едва опасность минует. Усилят не магическое поле, например. Иль вообще придумают способ от меня избавиться. Решат, что вреда больше, чем пользы.
— Ну вас к лешим! — бросила я и пошла к выходу.
— Вам нельзя, леди, — попытался меня остановить один из мордоворотов.
Но тут же отступил, ибо я обернулась, и в воздух поднялось еще несколько кирпичей.
— Надоели. Все.
— Амелия, куда ты?! — крикнул Итон вслед, не смея пошевелиться.
— Скрываться, — прошипела я и покинула гостиную.
Позади раздался грохот. Кирпичи приземлились-таки. Но никого не задели. Я этого не видела. Но чувствовала. Проснувшееся магическое чутье подсказывало.
— Амелия! — Итон выскочил из гостиной.
— Не преследуй меня! — приказала я, и пол под нашими ногами задрожал. — Не сейчас.
Он подчинился. Беспрекословно. А я покинула дом. Вышла на вечернюю улицу, с наслаждением вдыхая свежий воздух.
* * *
Я прошла от дома Итона не так уж и много. Силы кончились быстро. Возможно, сказалось эмоциональное состояние, или же виной тому стал магический выброс. Могла и диета от Нельсона добавить усталости. Я же не козочка, чтобы питаться травкой. Оглядевшись и не обнаружив ни единой скамейки, я зашла в первый попавший ресторанчик и села (точнее, почти упала) за столик у окна. Официант посмотрел на меня с легким подозрением, но дорогая одежда из магазина леди Алесандры стала убедительным аргументом, что я приличная леди. Он положил передо мной меню, но я не стала его открывать.
— Мне чай с сахаром и мороженое.
Очень уж хотелось подсластить жизнь, да и глюкозы в кровь добавить не мешало.
— Фруктовое? — уточнил официант.
— Можно шарики с разным вкусом. Три шарика. Нет, лучше четыре.
Он ушел выполнять заказ, а я, подперев рукой голову, уставилась в окно.
И что теперь, Карамелька? Ну, поешь мороженку, запьешь чайком, а потом куда?
Ответа не было. Даже намека.
Тогда я на несколько мгновений закрыла глаза. Нужно выдохнуть. Просто выдохнуть. Посидеть тут, побыть наедине с собой. Потихоньку голова просветлеет. Наверное..
Через пару минут на стол поставили чашку чая и вазочку с четырьмя разноцветными шариками. Один был лимонный, второй шоколадный, третий клубничный, а вкус четвертого я не распознала. Возможно, ваниль.
С каждой съеденной ложкой таящего в теплый летний лакомства мне становилось легче дышать, усталость и гнев отступали. Идеи по-прежнему отсутствовали, но я хотя бы больше не чувствовала себя разбитой старой клячей.
Когда же я доела последнюю ложку, передо мной появился..
— Как ты меня нашел? — спросила я, глянув на Итона сердито.
— Ты недалеко ушла, — ответил он и кивнул на второй стул. — Можно присесть?
Я не ответила. Отпила остывающий чай.
— Амелия, давай поговорим. И очень тебя прошу, не реагируй бурно, иначе вокруг начнет летать посуда. Чашки с тарелками ни в чем не виноваты.
Я тяжко вздохнула.
— Ладно, садись, — разрешила после паузы.
Послушаем, с чем женишок пришел. В конце концов, я пока не придумала, куда податься.
— Наверное, надо начать с извинений, — огорошил Итон, да так, что я подвинулась на стуле назад. Аж ножки по полу со скрипом проехались.
— Лед не приложить? К языку? Иль еще к какому месту? — поинтересовалась язвительно.
— Ты в курсе, что с тобой очень сложно? — осведомился женишок усталым тоном. И тут же выставил ладони перед собой. — Ладно-ладно, я не жалуюсь. Но пойми, на меня тоже много всего свалилось. Покушение, наше с тобой приключение. И вообще.. Безумно хочется, чтобы меня оставили в покое, дали заниматься работой. Но ты права, всё это нечестно. По отношению к тебе, Амелия. Ты ведь могла согласиться на предложение Киллиана, когда мы были в тюрьме. Не факт, конечно, что предатель выполнил бы свою часть сделки. Но ты.. Ты отказалась, чтобы защитить меня. А я устранился, едва мы оказались дома. Позволил Нельсону командовать.
«Командует твой отец!» — хотелось заорать мне. — «А ты пляшешь под его дудку!»
Но я не стала этого произносить, а то еще женишок взбрыкнет. Всё-таки нелицеприятная правда, слышать которую ой как мерзко.
— И какой план? — спросила с вызовом.
— Я связался с отцом. Сразу после твоего ухода. Сказал, что Нельсон только всё портит. И если это не прекратить.. В общем, отец его отзывает. Но пришлет дополнительную охрану. Не для того, чтобы шпионить за нами, а.. на всякий случай. А еще он наймет для тебя учителя-мага. Раз твои силы сходят с ума и грозят катастрофами.
— С чего это твой папенька такой добрый? — усмехнулась я. — В чем подвох?