Страница 60 из 77
Мы сражались яростно. Ловушки рвались, копья ломались, но твари лезли и лезли. Я видел, как прямо передо мной один из молодых парней, ещё вчера улыбавшийся у костра, рухнул, разодранный когтями. Он даже не успел вскрикнуть.
Это стало последней каплей.
Я перестал сдерживаться. Иллюзия оков дрогнула, распалась, и в ту же секунду сила хлынула наружу. Плетения вспыхнули сами собой, и туманники начали падать один за другим. Я резал их огнём, ломал молниями, рвал тенями. Каждое движение — смерть. Они попытались отступить, но я не дал им уйти. Ни одна тварь не должна вернуться в свой туман.
Через несколько минут всё было кончено. Земля под стенами была устлана мёртвыми телами, а я стоял среди дыма, тяжело дыша.
Тишина поселилась быстрее, чем ожидалось. Я почувствовал на себе десятки взглядов. Люди, взрослые и дети, смотрели так, будто впервые видели меня по-настоящему.
И я понял: теперь нам предстоит очень тяжёлый разговор.
— Как… как ты это сделал? — Артур первым нарушил молчание. Его взгляд метался между моими руками и обугленными телами тварей. — Как тебе удалось снять оковы?
Я пожал плечами, стараясь говорить спокойно, будто речь шла о пустяке:
— Похоже, мне попались бракованные. Часть силы сама вернулась, а остальное… дело техники.
Он нахмурился, но не спорил. Только сделал шаг ближе, понизил голос:
— Ты можешь… помочь нам? Снять это проклятие с остальных?
Я задержал дыхание. Сотни глаз смотрели на меня, ждали ответа. Внутри кололись сомнения, но после того, что я увидел — после смерти этого парня — у меня уже не оставалось оправданий.
— Не вижу причин для отказа, — сказал я наконец.
И всё изменилось.
Сначала люди не верили. Когда я коснулся первых кандалов и они рассыпались, оставив после себя только металлическую пыль, хозяин этих оков стоял, будто оглушённый. Он поднял руки, медленно, словно боялся, что всё это сон. А потом — дрожащими пальцами потянулся к воздуху, и слабое свечение впервые за долгие годы окутало его ладони.
Он заплакал. Настоящими, сдержанными мужскими слезами.
Следующие освобождались один за другим. Недоверие сменялось шоком, потом восторгом. Кто-то просто стоял, глядя на свои руки, кто-то сразу пробовал вызвать искру или поток воздуха, кто-то падал на колени, прижимая руки к груди, будто сердце разорвётся. Женщины закрывали лица ладонями, старики дрожали, подростки смотрели, как в первый раз видят чудо.
Я двигался от человека к человеку, ломал чужие цепи, и с каждым разом чувствовал, как стены вокруг трещат — не из камня, а из отчаяния, привычки к безысходности.
Они уже не рассчитывали когда-либо ощутить магию. И теперь не знали, как жить дальше.
А я понимал: началось что-то, что уже не остановить.
Сначала вокруг меня царила эйфория. Люди кричали, смеялись, кто-то обнимал соседей, кто-то поднимал руки к серому туману, будто туда, где должно быть небо. Даже воздух будто ожил — искры магии чувствовались в каждом вдохе.
Но радость длилась недолго.
В стороне стояла группа подростков и детей, смотрели на всё это с завистью и растерянностью. Они пробовали повторять жесты взрослых, пытались вызвать хоть искорку, но у них ничего не выходило. Лица вытянулись, кто-то сжал кулаки, кто-то отвернулся. Радость взрослых обернулась для них чужим праздником, в который им вход был заказан.