Страница 59 из 77
Я нашёл углубление в скале — каменный навес, отрезанный от основной тропы. Внутри было сухо и тихо. Я присел, положил сумку в сторону и вытянул руки перед собой.
Силы во мне едва теплились, как угли в почти затухшем костре. Но всё же они были. Нужно было собрать их воедино, сжать, заставить работать против замка.
Я закрыл глаза. Внутри тела будто натянулись струны — хрупкие, дрожащие. Малейшая ошибка, и я мог потерять остатки контроля. Но выбора не было.
«Магия держала эти оковы, значит, магия их и снимет. Вопрос только — чья победит».
Я начал аккуратно направлять энергию в металл. Оковы отозвались сразу — холодной вибрацией, словно кто-то невидимый ощутил мой вызов. На поверхности засветились тонкие линии рун, и я понял: сейчас начнётся эксперимент, от исхода которого будет зависеть моя свобода.
Я сосредоточился, втягивая каждую крупицу силы внутрь. Оковы будто ожили — по ним побежали светящиеся жилы рун, вспыхивающие и угасающие, как дыхание хищника.
В тот же миг я почувствовал давление — не физическое, а чужое. Будто чьи-то пальцы легли на моё горло, пытаясь задавить ещё в зародыше мою попытку.
— Значит, в тебе и правда сидит чужая воля, — прошептал я сквозь стиснутые зубы.
Металл холодил кожу, но внутри него разгоралась сила, пытавшаяся вытеснить мою. Я видел, как нити энергии скручивались в узлы, отталкивая меня. Это не просто защита — это замок, который сопротивляется, словно разумный.
Я усилил поток. Оковы затрещали, руны вспыхнули ярче. В груди нарастало жжение, голова закружилась — слишком много сил уходило слишком быстро.
«Не сдавайся. Либо ты — либо они».
Я начал дробить чужую вязь, будто шаг за шагом разрывал сеть. Каждый узел давался с трудом — рвался с треском, откликаясь болью в мышцах и суставах. Пальцы свело судорогой, но я продолжал, вбивая свою энергию в чужую матрицу.
И тут оковы вздрогнули. На миг показалось, что они поддались, металл ослабил хватку. Но затем чужая сила ударила в ответ — волной, от которой я рухнул на колени, едва не потеряв сознание.
Я выдохнул сквозь хрип:
— Хорошо… значит, будем драться.
И собрал остатки сил для следующего рывка.
Я снова втянул в себя воздух и резко выплеснул энергию, заставив её пройти вдоль рук и врезаться в металл.
Оковы ожили — на этот раз не просто сжались, а будто ответили рывком, втянули часть моей силы обратно, словно пьявка. Я едва удержался на ногах — внутри всё зазвенело, кровь в висках стучала.
— Хитро, — выдохнул я. — Значит, ты питаешься мной же?
Я позволил оковам ещё немного тянуть. Вдох, выдох. Пусть думают, что я слабее, чем есть. Пусть напьются.
Пара минут — и я почувствовал, как меня клонит в темноту. Мир поплыл, туман перед глазами стал гуще. Но в самой глубине, там, где оставалась последняя капля силы, я собрал ядро своего потока и сжал его в иглу.
— Ешь… — прошептал я. — Но подавись.
Я вбил эту иглу в центр рунной вязи.
Металл взвыл. Настоящий визг, но слышимый не ушами, а нутром. Волна жара прошла по коже, и оковы дернулись, будто живое существо, которому вбили клинок в сердце. Они попытались сжаться, ломая мне запястья, но я уже держал узел.
Ядро заклятия билось, как сердце умирающего зверя. Каждый удар отзывался в моей голове вспышкой боли. Но я не отпускал.
— Ломайся, — сказал я. — Это мой выбор, не твой.
И в последний рывок ударил всем, что у меня было, загнав силу прямо в самое ядро.
Оковы вспыхнули. Металл треснул, руны вспыхнули белым светом и взорвались россыпью искр. Я упал на колени, прижимая руки к груди.
Тяжёлое дыхание. Боль в теле. Но руки… свободные.
Я рассмеялся хрипло, почти по-звериному.
— Ну что ж… один ноль.
Я ещё долго сидел в укрытии, ощущая лёгкость в руках — будто снял не просто железо, а целый пласт чужой воли. Но радость гасилась здравым смыслом. Рассказать об этом в поселении? Глупо. Я не знал, как они отреагируют: насторожатся, испугаются, решат, что я что-то скрываю или стану угрозой. Да и помочь всем я сейчас не мог — слишком мало сил вернулось. Даже для себя их едва хватало.
Поэтому, возвращаясь, я сплёл простую иллюзию. Серый металл на запястьях, чуть потускневший, но всё такой же убедительный. Никто не заметил подвоха.
— Вернулся? — кивнул один из охотников, проходя мимо. — Ну и живучий же ты.
Я только усмехнулся. Пусть думают, что всё по-старому.
В своей нише я лёг на жёсткую подстилку и позволил себе закрыть глаза. Тело требовало отдыха, но в глубине души теплилась мысль: я больше не пленник. Теперь главное — восстановиться. Силы вернутся не сразу, но они вернутся. И тогда можно будет подумать, как двигаться дальше.
Ночью я лежал без сна, прислушиваясь к себе. Магия возвращалась медленно, но верно — едва заметными ручейками, словно кто-то после долгой засухи начал отпускать воду. Я пробовал осторожно управлять ею, следя, чтобы ни искры, ни вспышки не выдали меня.
Но куда тяжелее было удерживать в узде мысли.
С одной стороны, я мог бы помочь этим людям. Снять оковы, освободить их, дать шанс на нормальную жизнь. Я видел в поселении детей — тоненьких, угрюмых, но не закованных. И каждый раз думал: неужели и их ждёт участь ещё хуже, чем взрослых?
С другой стороны, воспоминание о том, как те, кому я уже помог, обернулись против меня, было ещё слишком свежим. Обвинили во всех бедах, заковали и сбросили вниз. Благодарность умирает быстрее, чем страх.
И, наконец, был третий довод, самый холодный и трезвый. Сейчас я был единственным с магией. Это давало пусть шаткое, но преимущество, относительную безопасность. Если же все вдруг окажутся свободны — нет никаких гарантий, что завтра кто-то сильнее не решит взять власть и поставить меня на колени.
Я ворочался до самого рассвета, а утром подошёл к Артуру.
— Видел у вас детей, — сказал я прямо. — Они без оков. Но почему тогда не пользуются магией?
Артур только качнул головой, словно вопрос был наивен:
— Туман. Он блокирует всё развитие. Средоточия они даже получить не могут. Вот вырастут — и станут такими же, как мы.
Я уже хотел ответить, но крик с заставы перебил разговор. Тревожный, резкий — не перепутаешь.
— Туманники!
Всё завертелось. Люди выхватывали оружие, бросались к частоколу, кто-то подталкивал детей и женщин вглубь пещеры. Я вместе с остальными выбежал к воротам. Серые силуэты выплывали из тумана, ощеренные, отвратительные, десятками. Лязг железа, крики, запах крови — всё смешалось.