Страница 42 из 77
Я положил ладонь на поверхность и сосредоточился. Сначала — тишина. Потом показалось, что что-то отозвалось. Я мысленно начал объяснять — показывать образы: монстра, его силу, разрушение стены, угрозу миру. Просил о помощи.
Мгновение — и мне показалось, что кристалл слушает. Понимает. А затем — соглашается.
Вспышка. Волна жара и холода одновременно. Кристалл дрогнул и... потёк. Он словно растворился и перелился на мою броню. Передняя часть доспеха покрылась тонким слоем чёрно-золотого кристаллического покрытия, словно новый панцирь, дышащий силой.
Я поднял руку и увидел, как кристаллические линии медленно ползут по металлу, закрепляясь, словно всегда должны были быть здесь.
Я чувствовал — теперь у меня появился шанс.
Мы стояли на площади, где ещё недавно кипела работа. Люди из двух освобождённых городов пытались хоть как-то отстроить жилище, вычистить пространство, собрать уцелевшие камни. Всё вокруг напоминало кладбище: вместо земли под ногами — спрессованные за тысячелетия кости, остатки великой бойни. Столица так и осталась могилой, просто слегка прикрытой тонким слоем свежих построек.
— Я пойду с тобой, — упрямо сказал Старик. Голос его звучал глухо, без всякой торжественности. За тысячелетия на лавочке он так и не превратился ни в мудреца, ни в пророка — лишь в человека, который видел слишком многое.
— Нет, — отрезал я. — Не стоит. Кто-то должен остаться здесь. Ты знаешь больше, чем любого из них, — я кивнул на переселенцев, которые пытались ставить первые стены. — Если я не вернусь, ты должен сохранить этих людей. Дать им шанс.
Он хмыкнул, оглядывая толпу.
— Шанс? Здесь? На костях? Это даже не город. Это могила, и ты это знаешь.
— Тем более, — я сжал кулак. — Ты должен остаться. Если мы оба попадём в ловушку — конец всем.
— По-твоему, один ты справишься? — в его голосе не было пафоса, только усталость.
Я посмотрел на руку, покрытую чёрно-золотыми кристаллами. Внутри глухо отозвалась сила.
— Я не знаю. Но я хотя бы попробую.
Он замолчал, ссутулившись, как всегда. Потом тяжело вздохнул и махнул рукой.
— Делай, как хочешь. Ты всё равно не послушаешь. Но знай: если вернёшься — я скажу тебе всё, что думаю. И тогда тебе точно будет хуже, чем от этого чудовища.
Я усмехнулся и развернулся в сторону пролома в стене. Там, за границей города-кладбища, уже ждал мой путь.
Я добрался до пролома быстрее, чем ожидал, хотя путь всё равно занял слишком много времени. Стена теперь выглядела иначе — часть её обрушилась, и пролом стал сквозным. За ним открывался вид на ещё одно кладбище, куда страшнее прежнего.
Я остановился. Передо мной лежали тела. Сотни, может, тысячи. Но главное — это были люди. Солдаты, вооружённые по всем правилам, с изодранными знаменами, уже начинающими впитываться в землю.
Я сжал зубы. Значит, там, за стеной, действительно есть люди. Живые. И если этот монстр добрался до них…
Я шагнул вперёд, скользя взглядом по мёртвым. Никакой пощады. Вырванные сердца, распоротые животы, пустые глаза. Работа скрула.
Мысль врезалась в голову ледяным клином: я не знаю, сколько времени уходит на его ритуал. Сколько нужно жертв. Десять? Сотня? Тысячи? Он говорил — сила, отданная добровольно или вырванная. Для него нет разницы.
А сколько уже было убито, пока я тащился сюда? Сколько он успел забрать?
Я ускорил шаг, почти бегом проскальзывая мимо тел, стараясь не задерживать взгляд. От каждого мертвеца тянуло холодом, будто само пространство знало, что эти жизни были сорваны неестественным способом.
Спешить. Успеть. Пока он не довёл начатое до конца.