Страница 2 из 3
— Дубликат — это второй или последующий экземпляр документа, имеющий такую же юридическую силу, что и подлинник. Цель — заменить утерянный оригинал, — ответила Алиса.
Я внимательно посмотрел на ребят. В их глазах читалось непонимание.
— Тьфу, дура! — бросил я разочарованно, притворяясь для камер.
— Обидеть бота может каждый, — хмыкнул Майк, играя в мою игру.
Я решил промолчать, выключив Алису. Нам нужно думать самим.
Мы вновь повернулись к ракете-носителю, наблюдая за работой команды.
Вдруг послышался нарастающий гул. Я обернулся вместе с ребятами и ахнул — к нам двигался огромный самосвал БЕЛАЗ грузоподъемностью 450 тонн.
— Что это?! — удивился Майк.
— Похоже, привезли какую-то крупногабаритную технику, — предположил я.
Вглядевшись, я вспомнил похожие машины по документальному сериалу Discovery. Это настоящие монстры для перевозки сверхтяжелых грузов. Рядом с ними чувствуешь себя муравьем.
БЕЛАЗ был весь модифицирован, задняя часть представляла собой огромный металлический контейнер, закрытый брезентовым тентом.
— Да тут и жить можно! — воскликнула Синтия.
Странно. По словам Хенка готовность ракеты-носителя была уже 90%, зачем привезли столько дополнительного груза в последний момент?
БЕЛАЗ остановился с резким скрипом тормозов. Этот огромный самосвал казался неуместным на нашей базе, среди футуристичных конструкций. Из кабины выпрыгнули двое рабочих в синих спецовках. Я подошел поближе, разглядывая массивный корпус машины и пытаясь понять её назначение.
— Что привезли? — спросил я у широкоплечего водителя с седеющей бородой.
Тот лишь буркнул сердито, даже не взглянув в мою сторону:
— Не знаю, руководство разберется. Моё дело везти.
Через пару часов интерес к БЕЛАЗу у остальных угас. Водитель вместе с напарником захлопнули дверь кабины и ушли прочь, оставив машину под присмотром двоих охранников.
Мы переглянулись с Хенком. Что-то здесь неясно. И я должен понять — что именно.
Под покровом ночи я осторожно прокрался к БЕЛАЗу, стараясь держаться в тени. Сердце стучало где-то в горле, пока я вскарабкивался по металлической лестнице, чтобы заглянуть в контейнер. Весь он был плотно накрыт брезентовым тентом, и сквозь маленькое окошко едва проглядывало что-то внутри. Я достал телефон, подсветил фонариком — и от неожиданности едва не свалился вниз. В глубине мелькнуло чьё-то нечеловеческое лицо с пустыми глазницами!
Я слетел со скоростью пули вниз по лестнице. Рядом возник Хенк и потащил меня по темным коридорам, ворча себе под нос:
— Знаю, все секретно. Но я сыт по горло их псевдобессмысленной ахинеей и экспериментами!
Он сильней схватил меня за плечо цепкой хваткой:
— Ты видел ЭТО? В контейнере?
— Да... что-то... похожее на человека. Будто плавающего в жидкости, — пробормотал я, задыхаясь после быстрого бега.
— Ты прав. Идем в тестовую комнату, там расскажу все. Слышал о Криспере?
На ходу, я достал планшет и открыл поисковик, чтобы узнать подробнее о технологии Криспер. Оказалось, это революционный метод точечного редактирования генома, позволяющий вносить изменения в ДНК с невиданной ранее точностью.
Я вспомнил статьи о перспективах Криспера для медицины и биотехнологий. Но не думал, что на практике уже достигнуты такие успехи. Судя по всему, наши ученые вывели с помощью этого метода новый тип человека — идеально приспособленного для освоения космоса.
Вот почему нас отстранили! На смену нам пришли эти создания из пробирки, чьи тела и разум оптимизированы для дальних перелетов.
Я стоял ошеломленный, переваривая услышанное.
— Пойми, человеческое тело не приспособлено для длительных космических полетов в невесомости, — с грустью произнес Хенк. — Мы проводили секретные эксперименты по выживанию в условиях длительной невесомости на орбите.
Войдя в дверь и захлопнув ее, он тяжело опустился на стул и жестом пригласил меня сесть напротив. Я чувствовал, что он готов поделиться информацией, о которой молчал годами.
— Ученые использовали открытие Сваровски для создания искусственной нулевой гравитации в ограниченном пространстве корабля, — продолжил Хенк. — Испытания проводились на макете корабля в рамках проекта SVM — имитация полета к Марсу.
Он тяжело вздохнул и посмотрел мне в глаза:
— Выяснилось, что после года в невесомости человек не способен перенести приземление на Марс и выжить в его суровых условиях. Сколько бы мы ни тренировались, предел наших физических возможностей неумолим.
Я сидел, затаив дыхание. Хенк явно знал больше, чем говорил.
— Тогда и было принято решение изменить состав экипажа, использовав последние достижения генной инженерии, — продолжил Хенк. — Те существа в герметичном контейнере... Это новая раса космонавтов с идеальными характеристиками для выживания в космосе. Их тела полностью приспособлены к длительной невесомости, а геном позволяет быстро адаптироваться к суровым условиям Марса.
В голове эхом отдавались обрывки воспоминаний: как мы проходили бесконечные медицинские тесты, как брали анализы крови и проверяли реакции на разные препораты. Теперь картина начала проясняться. Нас готовили как подопытных, чтобы опробовать все возможные технологии выживания в космосе. А потом, когда выяснилось, что человеческое тело не выдержит, решили создать новую расу с идеальным геномом.
Я пошатнулся, хватаясь за стену. В голове эхом отдавались обрывки воспоминаний из детства:
— Пап, а мы с тобой полетим в космос? — с надеждой спросил я.
Отец ласково потрепал меня по волосам:
— Конечно, полетим! Мы отправимся в самые дальние уголки этого бескрайнего космоса, куда никогда не ступала нога человека.
Я посмотрел на отца восхищенным взглядом.
— Весь этот огромный океан звезд, все эти далекие планеты и туманности будут принадлежать человечеству, — продолжил он. — Мы откроем такие тайны Вселенной, о которых сейчас и не подозреваем!
Он видел, как во мне разгорается жажда открытий, такая знакомая ему с детства. Отец хотел зажечь этот огонь любопытства, как когда-то его отец разжигал его в нём.