Свидание со смертью

Затем я приблизился к Синему Бассейну, излучавшему странный холод. Внутри этого Бассейна жидкость стояла совершенно неподвижно, покрываясь рябью только тогда, когда я добавлял причитающееся — три души глубокого сапфирово-синего цвета. Я снова бросил взгляд на Йоханн, который, не обращая на меня никакого внимания, продолжал строчить — вычеркивая имена, которые Бассейны нашептывали ему на понятном только ему языке.

Пока все шло хорошо. То есть он казался абсолютно не подозревающим, что у меня с собой нет одной из ночных душ — той самой библиотекарши.

Сопротивляясь желанию скрестить костлявые пальцы, я перешел к Зеленому Бассейну, в котором неизменно поддерживался ровный круговорот, напоминающий медленно движущийся ураган. Туда полетели соответствующие Бассейну глубокие изумрудные души — небольшой поток, который вихрь втянул и проглотил.

Оттуда я направился к Красному Бассейну, мутное, кроваво-красное содержимое которого мерцало беззвучными вспышками молний. Души глубокого рубинового оттенка, которые я ссыпал в этот чан, вовсе не хотели туда попадать. Тем не менее они отправились туда, влекомые магнитным притяжением. Приток сопровождался более яркими вспышками молний.

Наконец я добрался до Черного Бассейна, моего наименее любимого. Не то чтобы у меня были какие-то предпочтения. Скорее, я просто испытывал отвращение к этому конкретному чану. Но лишь потому, что он, казалось, питал ко мне странную привязанность.

Души для этого Бассейна находились у меня далеко не каждую ночь. Но сегодня ночью одна такая была.

Души для Черного Бассейна всегда опускались на дно песочных часов, отягощенные бременем и, как я подозревал, поступками, которые тянули их вниз и омрачали их сущность до чернильного оттенка.

Засучив рукав и обнажив практически всю костлявую руку, я протянул сосуд над Черным Бассейном.

Чан выглядел как гладкое зеркало из оникса, и, как любая отражающая поверхность, он показывал мою вторую ипостась — покрытую шрамами руку из плоти и крови с рельефными мышцами, иссеченную черными татуировками.

В эту форму я больше никогда не облачался. Разве что если в этом возникала абсолютная необходимость. Редкое событие с тех пор, как я стал столь эффективен в том, что делал. В том, кем — и чем — я являлся.

Снова я наклонил песочные часы, на этот раз медленно. Выкатилась одинокая чернильная душа, пробившая центр черной жидкости, словно мраморный шарик.

Вверх плеснула муть, которая, подобно смоляным хлыстам, обвилась вокруг моих костей и хлестнула по ним.

Они потянули меня за собой, словно желая затащить внутрь.

Бросив сквозь зубы проклятие, я резко дернулся вверх, разрывая щупальца, которые с чавканьем втянулись обратно в Бассейн, содержимое которого мгновенно снова стало гладким.

Я отступил от Черного Бассейна, сердито глядя на него и завинчивая крышку теперь уже пустых песочных часов на место.

— Ну, такого уже давно не случалось.

Я подпрыгнул — именно подпрыгнул — и, резко развернувшись, уставился на метровую в высоту Флору, которая появилась рядом со мной из ниоткуда. Она заглядывала мне в лицо, хлопая огромными зелеными глазами, а ее рыжие волосы сегодня были украшены лилиями.

Восьмисотлетняя шотландская фея, Флора выглядела лет на двенадцать по человеческим меркам: с огромными заостренными ушами, переливчатыми крыльями, озорным лицом, усыпанным веснушками, и щербатым улыбчивым ртом, который даже я находил очаровательным. Не то чтобы я когда-нибудь в этом признался.

Сегодня на ней было темно-зеленое платье до колен, стянутое на талии кожаным ремнем с застежкой в виде золотого листа. Запястья охватывали парные наручи. Уперев руки в боки, она шевелила пальцами босых ног — рядом с ними стоял ее золотой фонарь, наполненный сияющими душами детей, размером с светлячков и шмелей.

Я никогда в жизни не видел ее в обуви.

Флора склонила голову набок, хлопая своими большими глазами.

— Ты не думал спросить у кого-нибудь из Избранных, почему этот Бассейн так себя с тобой ведет? — Ее полупрозрачные крылья затрепетали за спиной — верный признак интереса.

— Нет. — Я пристегнул пустые песочные часы к поясу. Затем, повернувшись, зашагал к своей косе, подхватив ее по пути к статуе-двойнику — одной из трех, по одной для каждого из нас, стоявших стражниками по периметру комнаты, между открытыми арками, ведущими в другие секции цитадели.

— С со мной он так никогда не делает, — крикнула Флора мне вслед своим слишком сладким голосом. — Посмотри сюда. Грим, посмотри!

С рычанием я снова повернулся к ней. Она остановилась у Черного Бассейна и протянула маленькую ручку над зеркальной гладью. Не отрывая от меня взгляда, она пошевелила пальчиками.

— Видишь? Ничего.

— Твоя душа все еще заперта в твоем теле, — прорычал я в ее сторону. — Так что… к ней подобраться гораздо сложнее, чем к моей. Кроме того, ты никогда не доставляешь души в Черный Бассейн. Хочешь собрать парочку темных духов? Тогда повтори-ка это еще раз?

— С удовольствием. — Она скрестила руки на груди. — Мы даже можем поменяться участками на ночь.

— Да нет, спасибо, — проворчал я, снова отворачиваясь.

— Флора вернулась! — объявил Плуто. — Довела Жнеца до сердечного приступа.

— У Жнеца нет сердца, — возразила Флора, которая подбежала к птице и погладила ее пальцем по грудке. — По крайней мере, ему бы хотелось, чтобы мы все в это верили, — добавила она вполголоса, заслужив с моей стороны еще один хмурый взгляд.

— Как поживает мой элегантный пернатый мальчик? — спросила она ворона.

— Понятия не имею, — ответил Плуто, моргая на нее. — Сама у него спроси.

Флора появилась в Священных Залах значительно позже того, как я занял эту должность — когда я наконец попросил о помощи. Теперь детям занималась Флора. И это позволяло мне сосредоточиться на всех остальных.

Темные духи, в особенности, бывали… буйными.

— Жнец. — На этот раз подал голос Йоханн.

Скрипя зубами, я снова остановился, ведь могло ли быть так, что он уже отследил пропавшую душу?

— Повернись, пожалуйста, — велел он.

Яростно глядя сквозь непроницаемые тени, отбрасываемые моим капюшоном, я медленно развернулся и увидел, как старик щурится на меня из-за своих круглых очков, его острый нос выглядывал из-за книги, а длинное перо фазана на этот раз замерло в руке.

Вот и всё. Он заметил, что у меня недостает одной души. А значит, у него тоже были вопросы.