Свидание со смертью

46 ХЕЛЕНА

У Флоры был совсем другой способ провести меня в Нижний мир, чем у Смерти. Вместо того чтобы удерживать мою душу, она наложила на меня чары маскировки, похожие на те, что использовала сама, спрятав мою сущность под магией фей. В результате, когда мы пересекали границу, нас воспринимали как одно существо, одну фею — ее.

Оттуда мы бежали через лес прямо к возвышающейся черной цитадели, похожей на собор, которая нависала гигантской тушей среди скалистых деревьев. У ее подножия они казались крошечными, как игрушки, — совсем как мы сами.

Вместе мы ворвались в длинный готический зал, и пока мы неслись по прямому, бесконечному коридору, мне показалось, что зеленые языки пламени в настенных бра шепчут мое имя — так, будто знали меня. Будто это место узнавало меня.

Если Флора и слышала это, то никак не показала вида.

Наконец мы добрались до знакомого зала Бассейнов, где обнаружили Йоханна, нервно мешавшего шагами пространство перед своим столом. Плуто, сидевший на плече старика, заметил меня первым.

— Яркий свет! — прокаркал птиц, широко распахнув крылья, словно от восторга. — Какое зрелище!

— Хелена! — воскликнул Йоханн, и его испуганный, удивленный взгляд заметался между мной и Флорой.

— Мне пришлось привести ее сюда, — сказала Флора. — Она говорит, что знает, как найти Жнеца.

— Жнец, Жнец, — затянул Плуто, — мы скучаем по нему.

Йоханн нахмурился, и в его глазах внезапно отразилась такая глубокая печаль. — Мой самый страшный кошмар — что его арестовали. Или даже то, что прямо сейчас над ним идет суд — разбирательство с Немногими. Иначе с учетом скопившихся душ почему они не ответили на мой зов и не пришли искать его раньше?

Я ничего не ответила. Я просто бросилась к статуе Жнеца, в чьих каменных руках не было косы.

Я замерла под этим скрытым капюшоном взглядом, внезапно почувствовав себя куда менее уверенной в том, что смогу добраться до картины, которая показывала, где находится Смерть.

В прошлый раз я выбралась из его покоев, одолжив одну из его кос. Но на этот раз у меня не было ничего, что можно было бы предложить статуе.

Ничего, кроме меня самой.

Не зная, что еще предпринять, я сжала протянутую руку каменного жнеца своей ладонью.

К нашему всеобщему удивлению, эти пальцы сомкнулись вокруг моей руки. Ошеломленная, я с широко раскрытыми глазами оглянулась через плечо на Флору, Йоханна и Плуто, который в изумлении склонил голову набок.

Может быть, это была какая-то ловушка, устроенная Немногими?

Эта мысль вылетела у меня из головы, когда статуя в капюшоне подняла мою руку и прижалась зубами — вернее, губами, которых у нее не было — к моим костяшкам.

— Скучает по Смерти, — пробормотал Плуто, — целует мисс.

Статуя отпустила меня и с глухим стуком сдвинулась с места, ее короткий постамент отъехал в сторону, открывая винтовую лестницу, ведущую вниз, в убежище Смерти.

Прижимая к себе руку, ту самую, которую «поцеловала» статуя, я невольно улыбнулась — робкой, полной надежды улыбкой.

Конечно, если бы Смерть каким-то образом перестал существовать, эта статуя никогда бы не отреагировала на меня подобным образом. И этот милый жест со стороны безжизненного изваяния… Означал ли он, что держать ключи от сердца Жнеца — то же самое, что держать ключи от его дома?

Вопрос на будущее — и, я надеялась ради всего святого, более счастливое будущее.

Не оглядываясь назад, я шагнула в темноту. За мной последовала Флора, чьи крылышки трепетали, пока она летела следом по проходу.

Йоханн тоже пошел вниз, а Плуто по-прежнему сидел у него на плече, когда мы втроем вывалились в длинный коридор кос.

— Святые угодники, — изумленно выдохнула Флора, окинув взглядом бесчисленные ряды кос. — Я знала, что у него их немало, но боже мой. У него определенно налицо серьезный пунктик, я погляжу.

— Поразительно, — проскрипел Йоханн. — Он всегда меня немного пугал, знаете ли. А эта коллекция… Пожалуй, она лишь оправдывает мой страх. И избавляет от чувства вины за то, что я его испытывал.

— Он непостоянен в своих лезвиях, — вставил Плуто. — Каждый день меняет серп.

Я промчалась мимо коллекции кос и свернула во второй коридор. Затем ворвалась в центральную комнату с красными диванами, рабочим столом Смерти и той самой картиной.

Я уставилась на полотно, на котором не было ни интерьера этой комнаты, ни какого-либо другого места. Оно не изображало залитый лунным светом океан или вообще хоть что-нибудь узнаваемое.

— Великие боги, — прошептала Флора, вбегая следом за мной. — Кто бы мог подумать, что у этого костяноголового есть вкус?

— Острые предметы, — заметил Плуто, — острый декор. Никогда раньше здесь не был.

— О, — промолвил Йоханн, указывая на снежный шар и поглаживая бороду. — Я подарил ему эту штуку целую вечность назад. На Рождество. И подумать не мог, что он ее сохранил.

— Она… черная, — проговорила я, медленно приближаясь, притягиваемая этим не-изображением, в которое я изо всех сил пыталась вдохнуть хоть какой-то смысл, лишь бы оно не было абсолютной пустотой.

— Эта картина, — обратился ко мне Йоханн. — Вы хотите сказать, что она имеет какое-то значение?

— Она показывает, где находится Смерть, — объяснила я, и мой голос дрогнул, когда страшное предчувствие — еще более жуткое, чем прежде — навалилось на меня всем весом. — Где бы он ни был. Но… я ничего не понимаю.

Я резко повернулась к ним лицом.

— С ней что-то не так. Если только… если только кто-то из вас не знает места, где он мог бы оказаться и которое было бы… абсолютно черным.

Флора ахнула, обеими руками зажав рот.

— Боги.

Лицо Йоханна посерело, застыв, словно изваяние.

— Всё еще хуже, чем я думал.

— Х-хуже? — переспросила я дрожащим голосом. Потому что… неужели они имели в виду, что он каким-то образом… мертв?

— Где он? — потребовала я, делая шаг к ним. — Скажите мне немедленно.

Никто из них не ответил, и оба отвели глаза. Даже Плуто отказался смотреть на меня.

— Его больше нет? — прямо спросила я. — Сэр Белый или кто-то из других забрал его? Сбросил в один из Бассейнов?

— Его… его душа в одном из Бассейнов, да, — признала Флора, и пара слезинок проложила дорожки на ее лице, которые она тут же смахнула тыльной стороной ладони. — И еще ни одна душа не возвращалась из Бассейна. Никогда. Никто, кроме Седрика. Бассейны не принимают его, потому что он не может умереть. Но Жнец…

Мое сердце рухнуло вниз.