Страница 46 из 76
Глава 17
Кесс шёл по широкому тёмному коридору быстро, почти бесшумно, прислушиваясь к каждому шороху. От пьяной гримасы не осталось и следа – спектакль закончился, и он сбросил её, как только вошёл в каменное здание.
Первым делом он заскочил в отхожее место, отделанное грязноватым мрамором. Он выплеснул в дыру весь змеиный мёд из глиняной кружки. Тёмная, густая жидкость сгинула в темноте, а следом, лязгнув по камню, полетел пустой флакон.
«Он сделал всего пару глотков, – пронеслось в голове, – нужно действовать быстро».
Коридоры мортуария в этот час были пусты. Только где-то далеко, за стенами, перекликались ночные птицы.
Кесс шёл осторожно, стараясь ступать на камень без лишнего звука. Протез он приподнимал, ставил мягко – каждый шаг мог выдать. Несколько раз он замирал, прислушиваясь, но тишина оставалась такой же глухой.
Вскоре он вышел к хранилищу.
Ракшар стоял внутри ниши, прислонившись к каменной плите. Глаза его были открыты – и сердце Кесса на миг оборвалось, ухнув куда-то в живот. Он замер, вжавшись в угол, готовый рвануть назад. Но взгляд змейда оказался мутным, расфокусированным – стеклянным, как у рыбы на прилавке. Голова чуть качнулась, потом клюнула вниз. Ракшар попытался выпрямиться – массивное тело содрогнулось, будто через него пропустили разряд, и резко обмякло. Он тяжело, с металлическим лязгом, рухнул на мраморный пол.
Гулкий удар прокатился по коридору, заметался между стен, стихая где-то вдали. Кесс затаил дыхание, навострив уцелевшее ухо.
Ничего. Только где-то за окнами снаружи – разговоры под навесом.
Он подождал ещё немного, считая про себя удары сердца. Потом осторожно вышел из укрытия и приблизился к распластанному телу. Ракшар лежал уродливо, неестественно – воин, превратившийся в груду мяса и чешуи. Широко раскрытая пасть скалилась в пустоту, из неё вытекала на мрамор тонкая струйка слюны, смешанной с желтоватой пеной. Кончик хвоста ещё подрагивал – мелко, судорожно, – но сам змейд был в глубоком забытьи.
Кесс перешагнул через него, стараясь не наступить на хвост, и вошёл в хранилище.
Внутри горели масляные лампы, и их свет падал на толстые каменные полки, уходящие в глубь помещения. На них, словно уснувшие звери в берлогах, покоились тяжёлые ларцы из горного хрусталя. Сквозь мутноватые, переливающиеся стенки угадывались тусклые камни на бархатных подушках. Каждый ларец был заперт на массивный бронзовый замок.
Холодный воздух хранилища будто застыл.
Кесс вернулся к телу Ракшара. На широком поясе змейда болтались две тяжёлые связки – десятки ключей, медных и стальных, тёмных от времени. Ни подписей, ни меток. Просто груда металла.
Он снял обе связки – пальцы на миг задержались на холодной коже, ощутив под чешуёй слабый, замедленный пульс. Жив.
Он вернулся внутрь, присел у первого ларца и выдохнул, собираясь с мыслями.
«С полсотни замков. Две связки ключей».
Он начал с первого ларца, тыкал ключи по очереди. Звон металла разносился по хранилищу громче, чем хотелось бы – каждый щелчок эхом отдавался от каменных стен. Кесс то и дело замирал, прислушиваясь – не идёт ли кто, не зашевелился ли Ракшар.
Змейд тихо сопел на полу, раскинув длинное тело по белому мрамору, как выброшенное на берег чудовище. Кончик хвоста всё подрагивал – единственный признак жизни.
Первый ларец не поддался. Ни один ключ не подошёл. Кесс сдержал ругательство, чувствуя, как внутри закипает глухая, бессильная злость, и перешёл ко второму. Потом к третьему. Пальцы уже начало сводить от однообразных движений, в висках застучало – то ли от напряжения, то ли от выпитого накануне. Счёт ключей путался, он несколько раз совал один и тот же, не замечая.
«Только не просыпайся. Дай мне ещё немного».
Внезапно замок глухо щёлкнул.
Кесс замер, вжав голову в плечи, прислушиваясь. Тишина. Тогда он резко поддел тяжёлую крышку когтями. Внутри, на мягкой алой подушечке, лежал камень. Полупрозрачный, белесого оттенка, неправильной формы – словно кусок янтаря, который много лет шлифовало море, а потом забыло на берегу.
Кесс протянул руку, коснулся. Маслянистый на ощупь – но пальцы остались сухими. Странное, необъяснимое чувство. Внутри камня переливались едва заметные радужные разводы.
Было неприятно держать его в руках – от этого ощущения мнимой липкости сводило зубы, подкатила тошнота. Он спрятал камень в карман штанов и с отвращением вытер руки о плащ.
Ракшар на полу пошевелился, издав металлический скрежет.
Кесс вжался в стену, стараясь стать тенью. Змейд что-то пробормотал во сне – низкое, гортанное, – перевернулся, звякнув стальной чешуёй по мрамору, и затих. Только кончик хвоста продолжал мелко подрагивать.
Тяжело выдохнув, он переключился на следующий ларец. Теперь работал быстрее, увереннее – первый успех придал сил. Ключи звенели, прыгали в пальцах, но он не останавливался.
«Ещё один. Всего один».
Замок щёлкнул.
Кесс рванул крышку, даже не глядя, что внутри – просто схватил, сунул в другой карман. Камень оказался чуть темнее первого, с зеленоватым, болотным отливом. Но разглядывать было некогда.
В тот же миг Ракшар дёрнулся всем телом – будто его прошила судорога. Тяжёлый хвост хлестнул по мрамору, выбив сухой, резкий звук. Пасть раскрылась шире, из горла вырвался хрип, и на камень потекла новая струйка жёлтой пены.
Кесс метнулся к выходу, перепрыгнул через распластанное тело и влетел в коридор.
Вдалеке послышались шаги. Кто-то шёл. Размеренно и неспешно. Кесс замер. Шаги приближались. Вот они уже за поворотом, вот сейчас покажутся...
Он не стал ждать. Беззвучно метнулся к окну, распахнул раму, перекинулся через подоконник и повис на руках. Подтянулся, ухватился за карниз – когти впились в дерево – и полез вверх, на крышу.
Там, перебираясь с выступа на выступ, обогнул здание и спустился с другой стороны, к тому самому окну, что вело в их комнату. Рама подалась легко – он оставил её приоткрытой перед уходом.
Кесс ввалился внутрь, тяжело дыша, и замер.
В темноте кто-то сидел на кровати.
– Кесс? – раздался шёпот Бертрама.
Моюм выдохнул и отряхнулся.
– Ты чего тут делаешь? – прошипел он и затворил окно за собой..
– Ангал велел ждать здесь, – мальчик привстал с кровати. – Он сказал, что ты украл зелье, а потом ушёл тебя искать.