Семья Лучано

Почему Массерия не мог их вложить? Как он вообще стал боссом? Он ведь брал их у людей как долю, и они платили, собирал как штрафы или в качестве взяток. Такое ведь было и в прошлой жизни — почти в каждом, даже самом мелком городе, было несколько квартир, оформленных на левых людей, где просто лежали деньги. Рубли, баксы, евро.

Меня это всегда злило, я предпочитал, чтобы деньги крутились.

— Знаешь, все-таки он дурак, — сказал я.

— Кто? — поднял голову Лански.

— Массерия, — сказал я. — Он не тратил эти деньги. Не вкладывал в дело, не развивался. Просто прятал три с половиной миллиона, как старик, который зашивает деньги в матрас. На похороны копил, что ли…

Только вот его похороны в итоге оплатил я, и прошли они очень скромно.

— Многие так делают, — пожал плечами Лански. — Это лучше, чем держать их под четыре процента, а теперь обивать пороги банков, пытаясь получить обратно.

— Все равно это бред, — пожал я плечами. — Деньги должны работать. Под лежачий камень вода не течет.

— Ну, мы ведь тоже так делали, — он улыбнулся вдруг. — Обзавелись неплохим стартовым капиталом. А теперь стали вкладывать, потому что ты стал думать иначе. Мне ты новый, кстати, больше нравишься, чем старый.

Эти его слова я решил проигнорировать. Я же не мог сказать ему о том, что в теле Лаки Лучано вдруг оказался бизнесмен из России будущего с криминальным прошлым. Во-первых, мне бы никто не поверил. А во-вторых, если бы поверили, то все стало бы только хуже.

Я все-таки достал сигарету и принялся крутить ее между пальцами. Вспомнилось еще кое-что. Праздники же впереди.

— Мей, — сказал я.

— Да? — он снова поднял голову от чемодана.

— Ты что делаешь в Новый год?

Лански посмотрел на меня с легким удивлением, он явно не ожидал такого вопроса посреди разговора о деньгах.

— Да ничего, — пожал он плечами. — Думал тихо встретить.

— Не получится, — я улыбнулся. — Я арендовал клуб «Неаполь» на всю ночь. Вся Семья будет, с женами и девушками.

В этом был еще один мой план — не только совместные мессы, но и совместные празднования. Для того, чтобы сплотить Семью. Чтобы они видели, что босс не задирает от них нос, и не сидит в своем ресторане или социальном клубе. А что пьет и гуляет вместе с ними, слушает их и говорит сам.

Вроде как Суворов так же к своим солдатам относился, чуть ли не в баню с ними ходил. И они были готовы за ним и в огонь, и в воду. Вот и я хотел воспитать настоящую верность, чтобы не было крыс.

— Нормальная вечеринка будет, — сказал я. — Ты приедешь.

— Это приказ? — он улыбнулся, понял мой тон.

— Это приглашение, — я улыбнулся в ответ. — Но настойчивое. Багси тоже позовем. И своих людей из тех, кому доверяешь, зови. Все за мой счет. Надо провести время вместе, через войну вместе прошли же.

— С женщинами? — уточнил он, но подразумевал, очевидно, не только девушек и жен членов Семьи, но и работниц какого-нибудь из моих борделей.

— Конечно с женщинами, — я улыбнулся. — Куда без женщин.

— А что, — он покивал. — Хорошо. Итальянская еда, некошерная правда. Выпивка, красивые женщины. Будет интересно, я думаю.

— Будет хорошо, я постарался, — кивнул я.

— Тогда буду, — он тихо засмеялся. — Во сколько встречаемся?

— К девяти, а то до Нового года все перепьемся. А там встретим Новый год. Нас очень много интересного ждет в тридцатом.

— Ждет в тридцатом, — он вдруг повторил за мной последние слова, и его веселый тон сменился задумчивым. — А ты знаешь, что нас ждет в тридцатом?

— В общих чертах, — сказал я.

— И что? — он вдруг посмотрел мне в глаза.

— Работа, Мейер, — ответил я. — Очень много работы. Ну и новые проблемы, естественно. Маранцано ведь никуда не делся. Я поехал по делам, а ты убери это, неуютно смотреть, как миллионы долларов валяются на подоконнике.

— Уберу, — кивнул он. — Курьеры скоро приедут, развезем по разным местам.

Мы пожали руки, я кивнул ему и вышел. Спустился вниз по лестнице, попрощался с охраной, сел в машину и только сейчас закурил.

Посмотрел в окно, завел двигатель и поехал вперед.

Тридцатый год будет тяжелым, это я знал точно. Но сейчас можно отдохнуть.