Страница 90 из 116
Глава 45
*Савин*
Адреналин хреначит, как старый советский фонтан, вентиль которого сорвало, а сантехник, как назло, в запое.
Вот я и бурлю, вскипаю, дышу через раз, ловя резонанс с биением сердца. Последние сутки вообще превратились в бойню, но не с врагом, а с самим собой. Тело отказывалось принимать тот факт, что можно переживать, желать отдать свою жизнь за другого человека! И это не мои братья, пусть и не по крови, а малознакомая девушка…
Тело бунтовало, пыталось убить меня аритмией и сильнейшей мигренью, от которой перед глазами сверкали искры. Оно напоминало времена, когда мы жили спокойно: ползали в сети, искали выгодные проекты, поднимали с нуля море бабла, ради развлечения баловались взломом аккаунтов недругов, ласково собирали в папочку самый сочный компромат, понимая, что рано или поздно он пригодится.
Так уж вышло, в нашей троице я отвечал за кошелек. Ну, если уж совсем честно, то он у нас практически общий. Парни давно не суют туда нос и не удивляются, когда получают уведомление о весьма ощутимом обнулении банковского счета, потому что знают — Савин опять что-то придумал… Да, и я придумывал!
Я никогда не влезал в вотчину Князева и Лютаева… Бить морды, ломать челюсти и запугивать — это их задача. А моя — циферки, денюжки и людская грязь.
Но вот появляется ОНА… И все меняется.
Я уже вру братьям, практически решаюсь на предательство нашей общей цели и готов убить Петухова, моргни он как-то криво…
Душа одобрительно вопит, говорит, что любящий мужчина именно так и поступает. Он грудью защищает то, что ему дорого… Того, кто ему дорог. Но разум в сговоре с телом, и мне физически плохо от резких перемен.
Я ощущаю, что больше не свободен. Руки и ноги скованы, и я принадлежу только ЕЙ. Кристина стала наваждением, зудящей занозой где-то в самой глубине моего мозга, отсюда и мигрень.
Я же думал, что сдохну, когда мать сообщила об исчезновении Кисы. Я был уверен, что в тот момент остановится все. Шоры упали, весь мир в кровавый свет окрасился. Готов был убить Петухова, придушить своими руками, закопать у себя в саду, а сверху яблоню посадить, дабы этот мразина миру подарил хоть что-то хорошее.
Но получил бы я кайф? Получил бы я самоудовлетворение? В чем смысл тогда всего этого? Я же вышел на Петухова много лет назад, тянул эту веревочку с мазохистским спокойствием, а мог организовать аварию на горном серпантине и жить спокойно. Но… Но тогда бы я не узнал Кристину.
Быть может, это и есть тот дар порока? Может, все годы терпения стоят её протяжного выдоха облегчения?
Помню, как прижимал её к себе, не решаясь отпустить ни на мгновение. Стискивал, пока мы крались по пыльному помещению недостроя, не отпускал, пока обходили здание, только бы не попасться в фокус репортеров, которых оказалось слишком много. Вечерние сумерки плотным покрывалом укрыли бездушные улицы строящегося коттеджного поселка, и журналисты стали выносить яркие слепящие софиты.
Этим мы и воспользовались… Подобно тени, мы просочились мимо толпы, укрываемые контрастом между ярким пятном на поляне и убежищем из холодных бетонных стен. Наши шаги и тихие всхлипы Кристины растворялись в возбужденном гомоне журналистов, жаждущих обещанной сенсации. Они кружили воронами, искали мертвую плоть, чтобы позабавиться, и совершенно не замечали нас.
Но облегчение не пришло, даже когда мы сели в машину, потому что тут началась настоящая истерика.
Кристина не отпускала моей руки, заторможенно шептала бессвязные слова, её глаза бегали от застывшего в них ужаса, пальцы были ледяными, их сводило в неконтролируемой конвульсии, а дыхание напоминало предсмертный хрип.
— Я не спала… Я не спала… Я не спала…
Тогда я не нашёл ничего лучше, как рвануть в сторону дома Князева. Знал, что доктора Соню уже выпустили. Гнал мысль, что им сейчас не до меня, к тому же Игорь и так сделал для Кристины слишком многое вместо того, чтобы быть со своей женой. Но мне было все равно…
Я влетел на подземную парковку, обрывая номер телефона Князева, и когда в динамике услышал его сонный хрип, успокоился.
— Савин, ты где? — он тут же очнулся, зарычал, злясь на то, что вырубился, не дождавшись моего звонка.
Парни не хотели отпускать меня одного, требовали поехать вместе, но я должен был все сделать сам. Правы они… На кону у нас слишком многое. И кто бы мог представить, что я это могу сказать, но нам теперь нельзя рисковать… Случись что-то со мной и Кристиной, я буду знать, что не подверг опасности и их.
Да ко всему прочему я был не уверен… Искать её было так же сложно, как рассматривать иголку в стоге сена. Но вдруг я вспомнил, что она надела мои часы утром, когда потела на беговой дорожке, чтобы доказать, что сделает меня на отсечке в пять километров. Но не сделала… А утешительным призом за проигрыш в дерби стал секс… Прямо в душевой моего спортзала. Долгий, изматывающий и качественный секс, заканчивающийся истошным выкриком моего имени.
Мы так увлеклись этим делом, что чуть не опоздали на ужин у мамы. Вот в этой спешке Киса и забыла про часы. Зато о них помнил я… А найти последнюю точку геопозиции оказалось проще простого.
Петухов, очевидно, увидел часы и сбросил их на трассе, но направление он уже спалил, а остальное было делом техники. И я поехал один, потому как если это и ловушка для меня, то Лютаев и Князев останутся живы. И они найдут Кристину, даже если я им больше не смогу помочь.
Я даже улизнул от них обманом… А когда они очухались, то мой телефон был отрублен от общего облака, GPS в машине вырван с корнем, а значит, найти меня уже не могли.
Но я знал, что они будут ждать весточки…
— Князев, я на подземной у тебя дома! — шептал, удерживая ладони Кристины, а она выгибалась, пытаясь вспороть себе руки своими же ногтями. — Тащи Соню! Срочно!!! Князев, срочно!
— Я не спала… Я не спала… Я не шлюха! — бредила Киса и закатывала глаза. Губы синие, кожа бледная, зрачки размером с глобус. Она тряслась от холода, при этом кожа была покрыта мелкими капельками испарины.
— Милая моя, — шептал я, ласково покрывая поцелуями шею Кристины, прижимал к себе, делая ей больно, но даже так она сопротивлялась, а я боялся что-то ей сломать.
И уже через минуту из лифта выскочила встревоженная парочка. Двухметровый детина и крошечная Дюймовочка, на ходу затягивающая пояс своего шелкового халата. Князев был одет, но сильно помят, видимо, спал на диване, ожидая звонка, ну или дурных вестей, а ещё он тащил огромный медицинский чемодан с красным крестом на боку.