Страница 79 из 116
Глава 40
*Савин*
Жалость — порочное чувство. Оно перекрывает здравомыслие и логику, выпуская на первый план сердце. А все знают, что все решения, принятые нелегким выбором этого сострадательного органа, как правило, оказываются провальными.
И сейчас мне нужно было сделать все, чтобы не принять ни одного решения сердцем!
Я то и дело выкручивал себе некогда сломанный палец, отрезвляясь волной тупой ноющей боли.
Смотрел на Марию и Кристину, периодически проваливаясь в жалость… Хотелось оставить их наедине, дать поговорить, или просто помолчать. Хотелось подарить зыбкое ощущение семьи, родства и поддержки. Но нельзя… Я должен быть трезв и холоден. Потом наговорятся…
— Значит… Значит, всё это ты? — Мария была не в своей тарелке, она нервно сглатывала слюну, робко посматривала в глаза Кристине. — Все эти удачные сделки, неожиданные партнерства, международный рынок. Кристина, это ты?
— Да, — Киса смутилась и опустила взгляд, потому что вовсе не гордилась тем, что работала на Петухова.
— Ты очень похожа на Катю, — Мария встала, подошла к серванту и достала фотографию, на которой были изображены две смеющиеся девчонки. Они были в одинаковых платьицах, волосы были заплетены в одинаковые косы, а повязаны они были одной красной лентой, намекая не нерушимую сестринскую связь. — Рассказать тебе о ней?
Киса вздрогнула и машинально вскинула взгляд на меня, словно искала поддержки. Она так трогательно, с такой невесомой нежностью переворачивала страницы альбома, едва касаясь старой бумаги, скользила по фотографиям, заполняя пустоту чужими воспоминаниями.
— Катерина была упрямая, вся в отца, — Мария не дождалась ответа и тихо рассмеялась, передавая и это фото Кристине. — Всё наперекор делала. Папа называл её занозой и пытался сломить несносный характер, потому что девушкам не подобает спорить. Он растил нас прилежными девочками, хозяйственными, покорными, идеальными хранительницами домашнего очага. Папа даже не скрывал, что не делает на нас ставок… А когда брат вырос, то он и вовсе переключил все внимание на единственного наследника, а нас сослал к бабушке. Катька всегда говорила, что назло отцу никогда не выйдет замуж, а если тот попробует её отдать силой, то сбежит!
Я не стал прерывать рассказ, присел на край дивана, чуть приобняв Кристину за подрагивающие плечи.
— А потом Катерина влюбилась в Андрея. Ой, он был местной звездой! Хоккеист и тайная мечта всех девочек в школе. Они сцепились на заднем дворе школы. Катя, кажется, с девчонками прыгали в классики, а парни заняли поле и нарочно попадали в них мячами. Вот Катя и забросила мяч в разбитое окно подвала. Так началась настоящая большая любовь. Они больше никогда не расставались, и когда Андрей ушел в армию, для них стало настоящим шоком то, что его отправили в Мурманск на три года. Дедушка и бабуля сначала сопротивлялись, боясь гнева сына, а потом смирились, не желая потерять внучку. Катя ездила сначала одна, таскала ему книги, чтобы готовиться к поступлению, бабулины закрутки, весточки от родных… А потом, когда и я уже окончила школу, стала сопровождать сестру.
Мария уже не могла остановиться, стояла у окна, наблюдая за ливнем, обрушившимся на розарий. Смесь бордовых и белых лепестков бессильно опадала на газон, преклоняясь перед неподвластной стихией.
И чем дальше она рассказывала, тем больше меня мучил один вопрос.
Какого черта она мне поверила? Текст ДНК? Так мало ли у Румянцева может быть внебрачных детей. Мало ли кто от него залетел по молодости. Откуда вера в то, что новорожденной девочке удалось выжить, в то время как в том доме погибла вся её семья? Старшая сестра, дед, бабушка и её двоюродная сестра, приехавшая погостить.
— Отец не знал, что Катя беременна. Вернее, он слушать не хотел… Как раз в то время умер наш брат, и папа словно умер вместе с ним. Ему было все равно на нас, на наши жизни, он даже не поздравлял с днем рождения. Укутался трауром и горевал по наследнику, — голос Марии трещал от обиды и боли.
Она вдруг развернулась, схватила графин с водой и сделала пару глотков, медленно поднимая на меня красные заплаканные глаза. И мне вдруг на миг показалось, что впереди нас ждут чудные открытия.
— Я тоже влюбилась… Высокий, статный, умный и серьезный… Эдик умел покорять женщин. Мы расписались тайно, Эдик отпросился у своего начальника, договорился с ЗАГСом, и вернулась я уже домой замужней дамой. Мне казалось, что ничего романтичнее и быть не может! Представляла, как мы будет счастливы, нарожаем кучу деток, будем собираться на дедулиной даче огромной семьей. Эдику оставалось служить ещё полтора года, а Андрею — всего несколько месяцев. Катерина ходила счастливая, все время гладила свой живот и говорила, что там девочка, — Мария уронила голову, не в силах видеть растерянность на наших лицах, а ещё она готовилась к чему-то очень важному. — Андрей и Эдик выпросили небольшой отпуск к родам. Но все пошло не по плану…
После таких слов обычно объявляют о приближающемся конце света. Кристина тоже зацепилась за эту фразу, напряглась, внимательно следя за Марией. А та разгонялась, как динамо-машина. Не ходила от окна к окну, а бегала! Прижималась лбом к холодному стеклу, отталкивалась и снова ускорялась.
— Эдика отпустили на несколько часов раньше, он успел сесть в поезд, а Андрея задержали, а после и вовсе не выпустили, потому что была объявлена тревога. Мы с Эдиком встречали Катю из роддома, а Андрей даже не знал, что у него родилась дочь, ушел в плаванье. Это было два дня счастья… Дом снова ожил, даже дедушка и бабушка будто помолодели. А потом… Потом явился отец, и разгорелся скандал. Он вдруг прозрел, понял, что его старшая дочь родила черт знает от кого, представил, какой разгорится скандал в столице, и принялся нас воспитывать. Угомонился он за полночь, а я вот уснуть не могла и вышла в сад. Там и услышала, как отец говорит по телефону. Он был в ярости! Требовал найти Андрея, а после обмолвился, что нужно что-то решить с ребёнком. А на следующий день в доме разгорелся пожар…
Кристина перестала дышать. Застыла, понимая, что дальше мы услышим страшное.