Страница 104 из 116
Глава 51
*Савин*
Я видел, с каким трудом Кристине дается каждое слово. Видел боль воспоминаний, то, как она судорожно выкручивает свои руки, а когда становилось невыносимо, она, того не понимая, тянулась к своему шраму, словно он начинал тревожить её, напоминая, каким образом она получила эту отметину.
Я долго думал, почему она не избавится от него? Косметология и пластическая хирургия сейчас способны на чудеса. А потом понял… Она оставила его, как вечное напоминание о прошлом. Не для того, чтобы жалеть себя, а чтобы не забывать, на что способен человек.
А в частности, мужчина…
Я продирался через её недоверие, больно царапаясь о её опыт. Порой видел, как трудно ей просто довериться и не отнимать своей руки. Кристина привыкла к дистанции, и исправлять это придется очень долго.
Наша жизнь только с первого взгляда казалась нормальной. Совместные завтраки, ужины и приятное времяпрепровождение в выходные. Мы часто навещали маму, ездили к друзьям, даже вместе отправили Артёма Князева в школу. Но Кристина делала это через силу, только для того, чтобы не расстраивать меня. С большим удовольствием она проводила время в тишине дома. И вот с этим нужно было что-то делать.
Я предлагал психотерапевта, готов был лично привозить его домой и не мешать их уединению, но Киса не соглашалась. На что мама сказала, что я зря давлю, ведь чтобы принять чью-либо помощь, человек должен прийти к этому сам. Это должно быть его взвешенное серьезное решение, а не прихоть второй половинки.
И я решил пойти конём… Чтобы сдвинуть её с мертвой точки, нужна встряска. На что очень даже подходила встреча с отцом. Ну а выходка Лары и вовсе оказалась вишенкой на торте.
Не Кристина виновата в том, что пришлось пройти стараниями Петухова. Ну не должна быть опозоренной и виноватой только жертва. Но для полного понимания Кристине придется пройти по углям, чтобы принять эту правду.
И глядя на то, как она описывает своё прошлое, я осознал, что первый шаг уже сделан.
Только пока Кристина оздоровлялась, произнося вслух правду, Румянцев с каждым словом умирал. Он в какой-то момент, не справившись с воротом рубашки, просто рванул его и захрипел, как раненый тигр. Но Киса не остановилась…
Она смотрела ему в глаза и не остановилась, даже когда Марина зарыдала в голос. И видя их реакцию, Кристина говорила все быстрее, голос становился тверже, увереннее.
Если честно, мне было все равно на то, сдохнет ли Румянцев от инфаркта. Получит ли Марина психологическую правду, а Лариса лишится ли богатого папика. Мне даже было все равно на самого себя, потому что слышать обо всех этих зверствах было невыносимо! Но я заткнул первобытное желание убить Петухова… Нет, этот ублюдок достоин медленной и мучительной смерти.
У меня были иные цели…
Мне было важно, что моя девочка медленно перестает стыдиться своего прошлого. И если мне нужно бросить ей под ноги парочку жертв, я не против. Пусть мои руки останутся грязными… Зато она снова сможет улыбаться просто так.
В какой-то момент Кисе перестало хватать воздуха, она стала захлебываться, лицо покраснело, а после она осенним листочком рухнула на моё плечо. Вцепилась ногтями и зашептала:
— Я так тебя люблю…
Я обнял её, укрывая от взглядов, и позволил тихо поплакать, а после перешел к главному:
— Марина, а можно воды? — попросил я, думая лишь о том, что лишние уши мне не нужны. И Марина ухватилась за это, только бы сбежать из гостиной.
Румянцев дрожал, не сводил глаз с Кристины, и, наверное, именно тусклые и несформированные отцовские чувства толкали его подойти к дочери, обнять и пообещать, что теперь всё будет иначе. Но я выставил руку, дав понять, что для этого у неё есть я.
— Расклад, дядя Андрей, прост. Ты отдаешь мне всё, что у тебя есть на Петухова, а после оформляешь на Кристину контрольный пакет акций своего банка, — я сказал это с такой легкостью, что Киса в моих руках встрепенулась, а Румянцев и вовсе побелел.
— Занятно…
— А ничего занятного. Я сейчас обрисую тебе всю картину, и ты убедишься в моей щедрости. То, что ты под колпаком спецслужб — это не новость, ты и сам об этом знаешь. Вмешиваться я не стану, тут я сразу скажу. Но и топить не буду, считай, что это уже мой тебе подарок. Если мне не хватит материала, чтобы до конца жизни упечь Петухова, и он ускользнет, то двинет он к твоей дочери, которой достанется банк. Он заберет у тебя всё!
Румянцев стиснул зубы, потому как, будучи умным мужиком, он не мог об этом не думать. Думал… Определенно.
— Сыновей у тебя нет, у дочери явные проблемы с головой и вкусом к мужикам, — я не выдержал и позволил себе смешок. — Я понимаю тех, кто пытался подняться вверх по социальной лестнице, хватаясь за деньги Петухова. Но у Ларисы с самого детства было всё. С неё сдували пылинки, дали образование, она ни дня не работала. А итог? Она все ему отдаст, вот увидишь… А я тебе даю гарантию, что материальное состояние твоей семьи не изменится. Они будут получать полную материальную поддержку, а также мою личную защиту.
После этих слов Румянцев чуть расслабился и вновь вернул взгляд на Кристину.
— Гарантией моих слов будет твоя старшая дочь. А если случится чудо, и ты избежишь срока, то спецслужбы от банка твоего не отстанут. Все будет проходить через лупу, любая инвестиция, сверхприбыль, перераспределение долей – все будет интересовать их аналитиков. Тебя все равно накажут, и ты в любом варианте потеряешь банк. А я тебе гарантирую должность исполнительного директора со всеми вытекающими дивидендами, выплатами и прочими материальными благами.
— Добиваешь лежачего? — прошептал Румянцев, судорожно растирая лицо дрожащими ладонями.
— Можно сказать так, а можно отбросить обиду и посмотреть в корень. Я спасаю твой банк, твою семью и готов взять под крыло твою младшую дочь. Думай, дядя Андрей… А если надумаешь, то мы ждем подарочный конверт на свадьбу, — я медленно поднялся и направил Кристину к выходу. — Сейчас нам всем нужно подумать.
— То есть, акции я буду документировать официально, а твои гарантии безопасности останутся на словах? — Румянцев тоже поднялся и внезапно догнал Кристину. Он аккуратно взял её за плечи, заставил поднять голову, чтобы посмотреть ей в глаза.
— Я сын нотариуса и прекрасно понимаю, что для такого рода гарантий нет специального бланка. Ты либо веришь моему слову, либо нет, — цедил сквозь зубы, ожидая, что он сделает дальше.
Но Румянцев отмахнулся от меня и достал из кармана брюк бархатный мешочек.