Страница 33 из 36
Глава 17
Глава 17
— Вот эта, — говорю риелтору, останавливаясь у панорамного окна с видом на реку. — Беру.
— Даже не посмотрите остальные комнаты? — удивляется женщина, листая планшет с документами.
— Уже посмотрела, — отвечаю. — Этого достаточно.
— Обычно клиенты просят показать спальню, кухню, санузел отдельно, — она явно озадачена такой скоростью решения.
— Я привыкла принимать решения быстро, — говорю с лёгкой улыбкой. — Профессиональная привычка.
Квартира просторная, светлая, стены выкрашены в нейтральный белый цвет — идеальный холст для новой жизни. Подписываю документы прямо в тот же день, оплачиваю первый взнос с гонораров за операции и авторские права на методику.
Через неделю перевожу вещи — их немного, большая часть осталась в гараже Андрея, а покупать заново решила осознанно, без спешки, выбирая каждую деталь под собственный вкус, наконец освобождённый от чужих предпочтений.
Развешиваю на стенах гостиной не свадебные фотографии, не портреты счастливой пары из прошлой жизни, а снимки совершенно другого рода — рентгеновские изображения сердец, спасённых за годы практики. Каждый снимок подписан датой и кратким комментарием: «Первая операция в новой клинике», «Ребёнок с редким пороком», «Пациент, о котором никто не верил».
Оля приходит помочь с расстановкой мебели, разглядывает стену долго, качает головой в восхищении.
— Необычное решение для гостиной, — говорит она, разглядывая рентгеновские снимки. — Но, кажется, идеально подходит именно вам.
— Каждый снимок — доказательство, что руки работают правильно, — отвечаю, поправляя рамку. — Лучше любой фотографии из прошлого.
— А не тяжело смотреть на них каждый день? — спрашивает Оля осторожно. — Всё же напоминание про сложные случаи.
— Наоборот, — качаю головой. — Напоминание, что даже в самых безнадёжных случаях есть шанс. Хочу, чтобы это было первым, что вижу утром.
Вечером телефон звонит с незнакомого международного номера.
— Вера Дмитриевна? — голос мужской, с лёгким акцентом, вежливый и уверенный одновременно.
— Слушаю, — отвечаю настороженно.
— Меня зовут Марк Ловенштайн, кардиохирург из Мюнхена, — представляется он. — Видел вашу презентацию на конгрессе прошлым месяцем, потом изучил все ваши публикации.
— Приятно слышать, — говорю, чувствуя лёгкое любопытство.
— Вера Дмитриевна, вы невероятны, — говорит он прямо, без предисловий. — Методика с тремя совмещёнными протоколами перевернула моё представление о возможностях в сложных детских случаях. Хочу предложить сотрудничество.
— Какого рода сотрудничество? — спрашиваю, присаживаясь на подоконник у панорамного окна.
— Совместные операции, обмен опытом, возможно, исследовательский проект на базе моей клиники, — перечисляет он. — Хочу оперировать вместе с вами.
Молчу секунду, разглядывая реку за окном, освещённую вечерними огнями набережной.
— Звучит интересно, — говорю осторожно. — Но подобные решения требуют времени, личной встречи, понимания, насколько наши подходы действительно совместимы.
— Согласен полностью, — отвечает он с готовностью. — Могу прилететь в удобное для вас время, обсудить всё лично.
— Прилетай, — говорю после короткой паузы, чувствуя странное тепло от собственного решения. — Посмотрим, что из нас получится.
— Договорились, — в голосе слышится улыбка. — Через две недели, если вам подходит.
— Подходит, — подтверждаю. — Буду ждать.
— Ещё один вопрос, если позволите, — добавляет он немного смущённо. — Вы предпочитаете общаться на английском или найдём переводчика для профессиональных нюансов?
— Английский подойдёт, — отвечаю. — Медицинская терминология у нас, кажется, интернациональна в любом случае.
Он смеётся тепло, коротко прощается, обещая написать точные даты прилёта в ближайшие дни.
Кладу трубку, продолжаю сидеть у окна, разглядывая реку, чувствуя лёгкое волнение, забытое за годы брака, — не про будущий проект, а про саму возможность нового начала без спешки, без давления, без чужих ожиданий.
В выходные еду к отцу — три часа дороги через поля и небольшие городки, знакомые с детства.
Захожу в родительский дом, отец встречает у калитки, обнимает крепко, пахнет табаком и одеколоном, каким пользуется десятилетиями.
— Верка, — говорит он, отстраняясь, разглядывая внимательно. — Похудела, но глаза другие. Хорошие глаза.
— Какие были плохие? — улыбаюсь, заходя в дом следом за ним.
— Затравленные, — отвечает он серьёзно. — Последний раз, когда виделись, ты будто зверя загнанного напоминала. Сейчас нет.
Садимся на кухне за старым деревянным столом, мать хлопочет у плиты, готовя ужин, звенит посудой в соседней комнате.
— Как дела в новом центре? — спрашивает отец, наливая себе чай.
— Хорошо, — говорю. — Немецкий коллега приезжает через две недели, обсудим совместный проект.
— Немецкий, значит, — он поднимает бровь заинтересованно. — Молодой?
— Пап, — укоризненно качаю головой, но чувствую, как невольно улыбаюсь.
— Что «пап»? — он разводит руками невинно. — Вопрос профессиональный, разумеется.
— Разумеется, — киваю с усмешкой.
— А как вообще самочувствие? — спрашивает он серьёзнее. — Спишь нормально? Ешь вовремя?
— Стараюсь, — отвечаю честно. — Получается не всегда, но стараюсь.
— Мать переживает, — говорит он тихо. — Звонит мне по вечерам, спрашивает, звонила ли ты. Позвони ей чаще, ладно? Хотя бы раз в неделю.
— Обещаю, — киваю искренне.
Некоторое время сидим молча, слушая, как мать напевает что-то тихое на кухне, как за окном лает соседская собака.
— Ты победила, Верка, — говорит вдруг отец, глядя на меня внимательно. — Я слежу за новостями, читал про конгресс, про центр, про всю эту историю с Андреем на публике.
— Нет, пап, — качаю головой медленно, подбирая слова точнее. — Не победила в привычном смысле. Просто перестала бояться проиграть.
Он смотрит на меня долго, кивает понимающе, будто разобрал сказанное лучше, чем я сама разобрала собственные слова секунду назад.
— Разница большая, — говорит он тихо. — Победа заканчивается, а бесстрашие остаётся с тобой навсегда.
— Откуда ты знаешь такие вещи, пап? — спрашиваю с лёгкой улыбкой.
— Тридцать лет в глухой деревне лечу людей, — отвечает он, разводя руками. — Насмотрелся на человеческие судьбы предостаточно. У страха и мужества одна природа, просто выбор разный.