Страница 28 из 36
Продолжаю доклад, стараясь не сбиваться от неожиданного волнения, объясняю зала методику шаг за шагом, показываю слайды с этапами операции.
Заканчиваю доклад, зал взрывается аплодисментами, кто-то встаёт, кто-то фотографирует слайды на телефон.
Смотрю в зал, нахожу взглядом Андрея. Он тоже смотрит на меня, лицо серьёзное, взгляд смешанный — гордость, сожаление, может быть, что-то ещё, чему сложно подобрать название.
Не чувствую в этот момент ни радости, ни торжества над бывшим врагом. Чувствую лёгкость, похожую на свободу — будто наконец скинула груз, тащившийся за спиной годами, ещё до всей этой истории с разводом.
Кланяюсь залу, спускаюсь со сцены под продолжающиеся овации, иду к выходу мимо коллег, пожимающих руку, произносящих поздравления.
У выхода меня догоняет Леонид Аркадьевич, широко улыбаясь.
— Вера Дмитриевна, вы понимаете, что сделали сегодня? — спрашивает он взволнованно. — Об этом завтра напишут все медицинские издания страны.
— Понимаю, — отвечаю спокойно. — Но важнее другое — ребёнок жив и будет расти здоровым.
— Скромность украшает гения, — смеётся он. — Едем отмечать?
— С удовольствием, но ненадолго, — говорю. — Завтра плановые операции, режим никто не отменял даже после триумфов.
— Достойный подход, — кивает он одобрительно. — Именно поэтому мы в вас и не ошиблись.
— Едем, — киваю, впервые за долгое время чувствуя себя не хирургом, доказывающим что-то миру, а просто человеком, довольным собственным путём.
В машине по дороге на празднование телефон вибрирует — сообщение от Тамары Николаевны: «Верочка, видела репортаж про твой конгресс. Так горжусь тобой, будто ты всё ещё моя невестка».
Улыбаюсь, читая строчки, набираю короткий ответ: «Спасибо, Тамара Николаевна. Как Андрей?»
«Восстанавливается потихоньку, — приходит ответ. — Работать пока не может, но врачи говорят, надежда есть».
Убираю телефон, смотрю в окно на вечерний город, проносящийся мимо огнями витрин и фарами встречных машин.
— Всё в порядке? — спрашивает Оля, заметив задумчивое молчание.
— Всё хорошо, — отвечаю искренне. — Просто жизнь оказалась длиннее одной главы, вот и всё.