Страница 22 из 36
Кладу трубку, встаю, хватаю ключи от машины со стола резким движением.
— Оля, — зову в открытую дверь кабинета. — Собирайся. Едем в старую клинику.
— Зачем? — она смотрит удивлённо.
— У Андрея инфаркт, — говорю коротко, уже надевая куртку. — Наталья ведёт операцию. Боюсь, справится не она, а я себя потом не прощу, если он умрёт на столе из-за её рук.
— Вера Дмитриевна, вы уверены? После всего, что было?
— Не уверена ни в чём, — отвечаю честно, застёгивая молнию куртки дрожащими пальцами. — Но клятву я давала не только хорошим людям. Едем.
Оля хватает сумку молча, без лишних вопросов, следует за мной к лифту.
В машине руки на руле дрожат, но не от страха за себя — от бешеной скачки мыслей, где переплетаются старая любовь, ненависть, профессиональный долг и клятва, данная давным-давно, задолго до всех этих месяцев предательства.
— Позвонить кому-нибудь, предупредить о приезде? — спрашивает Оля, пристёгивая ремень.
— Не нужно, — отвечаю, выруливая на главную улицу. — Приеду без предупреждения. Если Наталья действительно ведёт операцию, время дорого каждой секундой.
Проезжаю на жёлтый, потом на красный, не сбавляя скорости, чувствуя, как город проносится мимо смазанными пятнами огней.
Останавливаюсь у входа в клинику, где ещё недавно работала, где меня публично унижали, откуда меня фактически выжили. Бегу к входу, минуя охрану, направляясь прямиком к реанимационному отделению.
За спиной слышу оклик охранника, требующего пропуск, но не оборачиваюсь, продолжаю бежать по знакомым коридорам, каждый поворот которых помню наизусть после стольких лет работы здесь.
Мысли скачут, обгоняя друг друга — про клятву, про ненависть, про тринадцать лет брака, разрушенных предательством, но никак не отменяющих главного правила профессии: спасать, даже если спасаешь врага.