Страница 20 из 36
— Уже выживаю, — отвечаю спокойно, не отводя взгляда. — Уже почти месяц.
Он смотрит на меня ещё секунду, потом разворачивается и уходит быстрым шагом, не оборачиваясь, унося папку с собой.
Официантка подходит забрать пустые чашки, спрашивает осторожно, всё ли в порядке. Киваю молча, не в силах пока говорить.
Сижу за столиком одна, глядя в окно на удаляющуюся фигуру, и понимаю с полной ясностью: он не остановится. Ультиматум, компенсации, тихий уход — всё это было слишком благородным вариантом для человека, готового шантажировать жену пьяной фотографией.
Достаю телефон, набираю номер адвоката.
— Мне нужна ваша помощь, — говорю, когда он отвечает. — Есть новые документы. Серьёзнее прежних.
— Насколько серьёзнее? — спрашивает он, и в голосе слышится профессиональный интерес.
— Уголовная статья, — отвечаю коротко. — Мошенничество, откаты от поставщика оборудования. Годами обманывали пациентов.
Он присвистывает тихо на другом конце трубки.
— Это меняет всё, Вера Дмитриевна. С такими доказательствами можно говорить не про трудовой спор, а про полноценное уголовное дело.
— Приезжайте завтра, — отвечает он. — Расскажете всё подробно.
Кладу трубку, смотрю на опустевшую улицу за окном, где дождь наконец прекратился, оставив после себя влажный, тяжёлый воздух вечернего города.
Достаю из сумки копию папки, оставленную себе на всякий случай, пролистываю ещё раз последнюю страницу — договор, подписанный Андреем три года назад, скреплённый печатью клиники, свидетельствующий против него надёжнее любых слов.
Убираю папку обратно, встаю из-за столика, оставляю деньги за кофе и выхожу на улицу, где неоновые вывески отражаются в мокром асфальте разноцветными полосами.