Страница 13 из 36
Глава 7
Глава 7
— Ты не оставляешь мне выбора, Андрей, — говорю в трубку на следующее утро, стоя посреди пустой съёмной квартиры. — Я не молчу и не увольняюсь по состоянию здоровья.
— Ты понимаешь, что делаешь? — голос его звенит от злости. — Фотография уйдёт в СМИ уже сегодня вечером.
— Публикуй, — отвечаю ровно. — Посмотрим, кто из нас после этого выглядит хуже.
— Ты пожалеешь, Вера.
— Уже жалею, — говорю. — О тринадцати годах, потраченных на человека, готового шантажировать собственную жену пьяной фотографией с корпоратива.
— Это не шантаж, это предупреждение, — цедит он.
— Называй как хочешь. Суть не меняется.
Кладу трубку раньше, чем он успевает ответить, и сажусь прямо на голый матрас, единственную мебель в новой квартире.
Руки трясутся, но не от страха — скорее от долгого напряжения, наконец нашедшего выход. Достаю телефон, набираю номер отца.
— Пап, — говорю, когда он берёт трубку. — Это я.
— Верка, — голос его тёплый, знакомый с детства. — Что случилось? Голос не твой.
— Я всё проиграла, — говорю, и слёзы наконец подступают к горлу. — Мужа, дом, должность, репутацию. Всё разом.
Он молчит секунду, потом произносит медленно, весомо, как произносит обычно диагноз пациенту.
— Верка, ты проиграла мужа, а не руки. Лечи дальше.
— Пап, всё сложнее…
— Ничего не сложнее, — обрывает он мягко, но твёрдо. — Руки у тебя есть? Голова на месте? Значит, работай. Остальное — шелуха.
— Меня хотят выставить из профессии.
— Пусть попробуют, — фыркает он. — Ты тридцать лет режешь сердца лучше половины страны. Кто тебя выставит?
— Здесь всё не так просто, пап. Есть связи, деньги, статус.
— А у тебя есть руки и репутация, заработанная не постелью, а работой, — говорит он твёрдо. — Это дороже любых связей, просто до поры до времени незаметно. Приезжай в гости, когда сможешь. Мать пирог испечёт.
— Приеду, — обещаю, чувствуя, как голос теплеет впервые за день.
Разговор длится ещё десять минут, и к концу его слёзы высыхают, а внутри устанавливается странная, ясная тишина — будто отец одним разговором вправил что-то сместившееся внутри груди.
Утром иду в клинику последний раз как штатный сотрудник. Захожу в кабинет, включаю компьютер, открываю электронную базу отделения — доступ пока не закрыт, хотя, возможно, продержится считаные часы.
Копирую файлы методично, папку за папкой: истории болезни за прошедший год, назначения Натальи, протоколы операций, комментарии к летальным исходам. Флешка заполняется медленно, полоска загрузки ползёт неспешно, а я сижу и слушаю, как в коридоре мимо проходят коллеги, здороваются приглушённо, уже зная про фотографию — она разлетелась по внутреннему чату клиники ещё вчера вечером, подпись под ней Андрей всё же не приделал, побоялся уголовной ответственности за клевету, но сама фотография гуляла по телефонам весь вечер.
За дверью кабинета слышу приглушённые голоса — двое медсестёр обсуждают шёпотом, не стесняясь, что дверь неплотно прикрыта.
— Говорят, она сама эту фотку слила, чтобы выставить себя жертвой, — произносит один голос.
— Да брось, — отвечает второй. — Кто ж на себя такое сольёт. Андрей Сергеевич специально, чтобы её добить.
Не вмешиваюсь, продолжаю копировать файлы, стараясь не обращать внимания на голоса за дверью.
Заканчиваю копирование, вынимаю флешку, кладу в карман халата. Открываю новый документ, набираю заявление об уходе.
«Прошу уволить меня по собственному желанию», — печатаю быстро, без колебаний.
Распечатываю, подписываю ручкой, несу в отдел кадров.
— Вера Дмитриевна, вы уверены? — спрашивает начальница отдела, женщина в возрасте, всегда относившаяся ко мне уважительно. — Может, стоит взять отпуск, подумать?
— Уверена, — отвечаю. — Спасибо за годы работы здесь.
Она смотрит на меня долго, потом тихо, почти шёпотом:
— Мне жаль, как всё вышло. Многие в коллективе на вашей стороне, просто боятся говорить открыто.
— Понимаю, — киваю. — У всех семьи, ипотеки.
— Если что понадобится — характеристика, рекомендация — обращайтесь напрямую ко мне, — добавляет она. — Обойдёмся без официальных запросов через приёмную Андрея Сергеевича.
— Спасибо, — говорю искренне. — Запомню.
Забираю личные вещи из кабинета в одну коробку — не так много скопилось за годы: несколько дипломов, фотография с международной конференции, растение в горшке, пережившее сотни бессонных смен.
Через два дня еду в частную клинику, куда пять лет назад привозили на операцию бизнесмена с расслоением аорты. Захожу в приёмную, прошу о встрече лично, без записи.
— Вера Дмитриевна, — он встаёт из-за стола навстречу, крепко пожимает руку. — Слышал новости. Дикость какая-то.
— Спасибо, что согласились принять, — сажусь напротив.
— После того, что вы для меня сделали, я обязан слушать вас в любое время дня и ночи, — говорит он серьёзно. — Чем могу помочь?
— Мне не нужны деньги, — говорю прямо, без предисловий. — Мне нужна работа. Возьмите меня хирургом в свою частную клинику. Готова работать за половину обычной ставки первое время.
Он молчит секунду, разглядывая меня внимательно, будто оценивает предложение со всех сторон.
— За половину ставки не возьму, — говорит наконец. — Возьму на полную, с бонусами за результат. Но у меня условие.
— Какое?
— Приведёте свою команду, — говорит он твёрдо. — Ассистентов, анестезиологов, медсестёр, кому доверяете. Мне нужна не одна пара рук, пусть и золотых. Мне нужна система, способная работать без сбоев.
— Сколько человек вам нужно?
— Столько, сколько сможете собрать, — он пожимает плечами. — Хоть троих, хоть десятерых. Главное — люди, готовые работать честно, без оглядки на чужие интриги.
Задумываюсь на секунду, перебирая в памяти лица коллег из старой клиники — тех, кто отводил взгляд на собрании, и тех немногих, кто писал сочувственные сообщения тайком.
— Есть несколько человек, — говорю. — Не уверена, что согласятся сразу. Многие боятся Андрея.
— Тогда убедите, — он разводит руками. — Вы же умеете убеждать, я помню, как вы уговаривали мою жену подписать согласие на операцию посреди ночи.
Улыбаюсь впервые за долгие дни, вспоминая ту ночь пятилетней давности — отчаянную, страшную, но закончившуюся спасённой жизнью.
— Попробую, — говорю. — Дайте неделю.
— Даю две, — он протягивает руку через стол. — Добро пожаловать, Вера Дмитриевна.