Страница 23 из 79
— Ну, Арсений Дмитриевич, я — не специально, — отшутился Стрелец.
— Любимое место Генсека, можно сказать — место силы, — нравоучительно прогремел тесть. — Здесь он любит работать, здесь восстанавливается после «кровопролитных» боев в Политбюро.
Госдача Брежнева «Заречье-6» представляла собой двухэтажный особняк из светлого кирпича: строгие геометрические формы, плоская крыша и большие окна — Леонид Ильич обожал солнечный свет. Вокруг здания простирался вековой сосновый бор. Дорожка привела их прямо к крыльцу, закончившись просторным разворотным кругом. В застекленной пристройке советник заметил бассейн. Плавание было страстью Генсека, и он находил для него время почти каждое утро.
Однако Стрелец не успел рассмотреть детали. Идеально вышколенный помощник встретил их у входа, и они прошли в дом. Интерьер казался строгим, выдержанным. Единственное, что, по мнению советника, нарушало общую гармонию, — это казенные ковровые дорожки. Они портили вид, но зато отлично глушили любые шаги.
— Подарок от товарища Хоннекера, — тихо заметил наблюдательный Кацолапов. — Даже через подошву ботинок ощущается, как пружинит ворс. Представляешь, какая плотность? Обслуга из-за этой мягкости даже называет их между собой «плюшками».
— Без них было бы эффектнее…
— Зато никого не слышно. А теперь представь, сколько здесь персонала, — обратил внимание замминистра.
— Ну да, без них — никакой приватности, — согласился Стрелец. — И, как ни странно, никакого уюта.
Помощник провел их в каминный зал. В этой просторной комнате Леонид Ильич принимал только близких соратников и некоторых иностранных лидеров. Главным акцентом помещения был камин, а стены украшали охотничьи трофеи и оружие. Страсть Генсека к охоте была известна во всем мире. На массивном комоде красовались подарки, преподнесенные советскому лидеру зарубежными гостями, а на полу лежал ковер ручной работы. Стрелец вспомнил приготовления в Петерсберге и отметил, что немцы как в воду глядели, постелив в его резиденции роскошные персидские ковры и развесив гобелены. Для отдыха Брежневу, судя по всему, требовалась мягкая, уютная обстановка. «Ай да Кузнецов, ай да молодец!» — обрадовался он.
Стрелец почувствовал сильное волнение: с минуты на минуту он увидит человека, в руках которого находились судьбы мира. Одна из дверей распахнулась, и в сопровождении Андрея Андреевича в зал вошел Брежнев. На нем были фланелевые брюки, белоснежная рубашка и тонкий вязаный кардиган. Один из самых могущественных лидеров на планете выглядел по-домашнему и походил, скорее, на доброго дедушку, нежели на грозного правителя.
— Что, молодой человек, не ожидал? — после обмена приветствиями произнес Генсек в своей знаменитой манере слегка в нос. — Вижу. Вижу. Не ожидал.
— Не ожидал, — честно признался советник. — Совсем не ожидал.
В голову полезла всякая чушь: он подумал о том, что если бы присутствующие узнали всю правду о том, кто он и откуда к ним попал, то его и на пушечный выстрел не подпустили бы к этому месту.
— Что скажешь? — Брежнев провел рукой, указывая на свои трофеи.
— Потрясен, Леонид Ильич, — Стрелец посмотрел Генсеку в глаза. — Искренне потрясен.
— Ладно, товарищи, присаживайтесь, — предложил хозяин и первым опустился в глубокое мягкое кресло.
В зале установилось молчание. Все ждали, что скажет Леонид Ильич.
— Так ты говоришь, товарищ Истомин переживает, что недоброжелатели сорвут подписание соглашения?
— Леонид Ильич,. — вмешался Громыко.
— Погоди, — остановил его Брежнев. — Пусть сам расскажет.
— Товарищ Брежнев, — Стрелец машинально вскочил с кресла.
— Садись, — требовательно произнес Леонид Ильич. — Не мельтеши перед глазами.
Стрелец почувствовал себя неловко.
— Да не бери в голову, — Генсек заметил смущение гостя. — Присядь, расслабься, соберись с мыслями… И рассказывай, отчего такая спешка?
— Леонид Ильич…
— Ну вот, уже лучше, — усмехнулся Брежнев.
— Леонид Ильич, до нас дошли слухи… Нет, неверно. Помимо слухов, Эгон Бар лично передал товарищу Истомину, что правые сделают все, чтобы сорвать визит.
— И чего же они еще не сделали? — с иронией отозвался Генсек.
— Они будут требовать Западный Берлин.
— В открытую?
— Боюсь, что да.
— А не пошли бы они… по известному адресу! — Брежнев мгновенно разъярился. — Вот дерьмо! Будет им шиш с маслом, а не Берлин! Так и передай! Прямо Брандту и передай! Крутить они там вздумали! Мы ведь тоже можем передумать — пусть поищут, на каком газу они в свой капиталистический рай поедут!
Это был совсем не тот эффект, которого ожидали в посольстве от срочной командировки Стрельца в Москву. Нужно было немедленно спасать ситуацию.
— Леонид Ильич, — осторожно начал Стрелец, — так ведь и у нас… невыкрутка.
— Какая такая невыкрутка?
— Мы, конечно, значительно опередили весь мир, — медленно, тщательно подбирая слова, продолжал Стрелец. — И у нас с народом никто не заигрывает… Но после войны уже прошло почти тридцать лет. Люди хотят жить лучше, выглядеть красивее…
— Товарищ Басов, куда это вас понесло? — резко вмешался Громыко.
— Подожди, Андрей, послушаем, что молодежь говорит, — одернул его Брежнев.
— Люди любят глазами, — осмелел советник. — Они сравнивают все: автомобили, одежду, еду, медицину, инфраструктуру. Мы отстаем. Польские и венгерские прилавки выглядят куда привлекательнее наших. Понятно, что наш народ тянет этих сателлитов, на своем горбу обеспечивает им безопасность, но это абстрактное знание, а сапоги для жены и мутновая шубка для ребенка — это конкретный аргумент.
Громыко так заволновался, что даже встал со своего места. На лице Кацолапова не было ни кровинки. «И угораздило же меня припереть сюда этого придурка, — в ужасе подумал замминистра. — Лучше бы он вчера рыбой отравился!»
Стрелец понимал, что ходит по краю, но уже не мог остановиться, если он сейчас не найдет нужных слов, чтобы убедить Генсека, все покатится прямо в ад. Леонид Ильич хмурился. Ему было крайне неприятно выслушивать доводы советника, но то, о чем тот так страстно говорил, не являлось тайной для советского лидера. Проблема заключалась в некоторых коллегах по Политбюро, которые опрометчиво закостенели на лаврах былых заслуг.
— А что, товарищи, — Брежнев обвел присутствующих тяжелым взглядом, — вы считаете, что наши женщины должны проводить все свободное время в очередях? Отдавать ползарплаты за джинсы или импортные сапоги?