Страница 48 из 89
Глава 31
Есть ночи, поворотные ночи в твоей жизни, когда ты перерождаешься…
Вот такие вот перерождения могут не один раз в жизни происходить. Потому что в тебе всегда несколько я. Иногда это твое конечное я настолько отлично от изначального, что и не найдешь следы того, что в начале…
В первый раз я могла бы переродиться, когда погибли родители, но я была еще слишком мала и потому просто разом ощутила острую потерю, но всей глубины ее ужаса не осознала. Во второй раз слом произошел, когда умерла бабушка и моя жизнь трансформировалась на сто восемьдесят градусов. Был ли слом, когда я в первый раз в жизни легла в постель, думая о мужчине, после той первой встречи с Ренатом? Или же это была другая я, восторженная, чистая, юная и открытая к любви? Наверное, да. Настоящая первая любовь окрыляет. В ней нет ни грамма черноты…
Так же я его любила и в первую нашу ночь… Я была той самой юной дурочкой Дагмарой, сироткой-бесприданницей, которая затаив дыхание, смотрела на фантастической красоты и стати молодого человека, кружащегося в танце…
И даже сокрушительная правда Карины не стала переломной.
Перелом произошел в ту ночь, когда Сулейман заставил меня разыграть бурный секс, а я понимала, что навсегда и бесповоротно сейчас измазываю себя в смоле. Нет, это даже не смола была. Это была кровь, которая навсегда метила меня как одну из них…
Совершенно точно, я теперь такая, как они. И ничто уже не разобьет мне сердце. Ничто не станет сюрпризом, неожиданностью и шоком…
У него хватило гуманности на то, чтобы уйти из комнаты сразу, как только эта гадкая постыдная имитация произошла. Я не знала, что им двигает, не хотела знать, не хотела даже помыслить, что он может ко мне прикоснуться. Как минимум потому, что агония шока и желание отомстить Ренату чуть схлынула, как хмель покидает кровь, а на место ему пришло осознание, что могло бы произойти, если бы Сулейман решил воспользоваться своим правом…
Когда он ушел, меня вырвало. Я сначала опорожнила желудок, а потом долго стояла напротив зеркала и смотрела на свое бледное пустое отражение в зеркале. Именно пустое. Я стала оболочкой. Внутри ничего не было…
Обычно вот такая гадость и приходит в голову ночью. Бабушка всегда говорила, что утром течет самая свежая вода в реке и самые правильные мысли в голове… И по идее тяжелый сон и пробуждение после него могли бы прояснить мое сознание, но нет…
Когда я встала с утра и почувствовала на себе плиту всей той тяжести реальности, что на меня обрушилась, я снова посмотрела в зеркало и снова поняла, что внутри, за этой тонкой кожей цвета слоновой кости, которой так восхищался Ренат, ничего нет…
В дверь постучали и так я узнала, что меня ждут к завтраку.
Минутное волнение о том, что я могла бы увидеть внизу затмило ужас происходящего, но лишь на мгновение. Когда я таки спустилась вниз и обнаружила за столом только Сулеймана, ощущение тотального горя вернулось снова… Может быть, мне было бы даже легче, если бы тут была ненавистная Карина и предавший Ренат, чтобы продолжить взаимную садо-мазохистскую пикировку…
— Спасибо, Дагмара, — произнес он после краткого приветствия, почти не отвлекаясь от грациозно-степенного завтрака.
— За что? — передо мной лежал омлет, который не лез в горло. Казалось, что все рефлексы отказали…
— Знаешь, задумчиво произнес он, откидывая голову, как ни странно, но решение о нашей свадьбе представляется просто идеальным развитием событий. И как я не подумал об этом изначально? Мы могли бы избежать многих глупостей… И твоей душевной и телесной травмы…
Надо же, какой заботливый. О травмах моих волнуется…
Он точно, как ювелир, ударил серебряной ложкой по яйцу, от чего от него откололась шапочка, открыв идеальную оранжевую сердцевину.
— Я скажу тебе одну тайну, которую, надеюсь, ты будешь держать и не унизишь ни себя, ни меня гнусными сплетнями…
Я напряглась, дав ему возможность договорить.
— Дело в том, Дагмара, что ты можешь совершенно не переживать о том, что какая-то женщина на стороне посмотрит на тебя с сарказмом и скажет, что спит с твоим мужем, что, разумеется, было бы вполне возможно, если бы не… — он понизил голос и чуть придвинулся ко мне, — дело в том, Дагмара, что в связи с проблемами с сердцем мне приходится пить верошпирон и метопролол, бета-блокатор и спиронолактон, которые влияют на мужскую дисфункцию…
— То есть…
— То есть я технический импотент… Вот такая веселая реальность, — усмехается он, — приходится выбирать…
Я сглотнула слюну, потому что во рту внезапно сильно пересохло.
— Это… временно?
Он усмехнулся.
— В ситуации с моим сердцем нет… Я не хочу вдаваться в подробности. Я просто хочу сказать, чтобы ты знала, что тебе не стоит меня бояться в этом плане. И… в то же время, между нами прекрасное прикрытие…
— Ренат… знает?
Сулейман опять то ли усмехнулся, то ли фыркнул.
— Нет, как ты могла уже понять… На фоне вчерашнего концерта… Скажи мне, Дагмара, твои планы по учебе не изменились? Все в силе?
— Да, — твердо сказала я, — я бы хотела начать с первого сентября учебу в университете.
— Хорошо, — кивнул он, — статус моей жены, несомненно, наложит на тебя определенные… условности, но и неоспоримые плюсы будут… И еще… Не переживай про моих детей. Им придется это принять.
— И Ренату? — я произнесла это раньше, чем подумала.
Железный взгляд Сулеймана встретил меня…
— Ренат сегодня улетел в Москву. Дверью хлопнул. Наверное, бунтовать вознамерился… Это не в первый раз. Прибежит обратно. У него сейчас непростые времена грядут. Сам заварил кашу, которую не в силах расхлебать… Впрочем… Не хочу о нем. Через час мы выезжаем в аэропорт. Тоже надо лететь в Москву.
— Я буду готова, — произнесла пресно. Уже на выходе, с одной сумкой в руках, я снова поймала свое отражение в зеркале… Все та же пустая оболочка… Что ж, если сосуд пуст, придется его наполнять… Они называли меня неотесанной деревенщиной, в которой нет ничего, кроме смазливой внешности… Посмотрим, как они заговорят, когда эта внешность еще и наполнится тем самым пресловутым «чем-то»…