Страница 26 из 89
Глава 16
Он подходит ко мне. Мокрый после интенсивной тренировки, с горящими глазами... С такой сильной энергетикой, что просто сносит!
Я даже не дышу...
Теряюсь в моменте, потому что не ожидала... Не рассчитывала...
Ренат появляется в моей жизни волнами. То его много, то он пропадает.
Он переменчив, как погода на море... То шторм, то штиль...
— Привет, красавица... — улыбается открыто, — не ожидал тебя здесь увидеть...
Я нервно кусаю губу. А я-то как не ожидала...
— Давно тут занимаешься?
— Решила мышечный каркас спины укрепить, а то от сидячего образа жизни болит...
Он улыбается.
— Горянки всегда имели крепкие спины. Таскали испокон веков кувшины с водой и сено. Отец рассказывал, что его мать родила его прямо в поле. Как раз вот так переносила вязанку...
Я пожала плечами. К чему опять эта подводка про мое происхождение, я не понимала. Я вообще не понимала ни его, ни его сестру, ни их семейку в целом. Чтящие традиции снобы, которые в то же время эти самые традиции и презирают...
— Ты дозанималась? — спрашивает он, кидая взгляд на стоящую в сторону деликатно тренершу, — не побоишься со мной выпить кофе... или по протеиновому коктейльчику... Не знаю, на сколько ты ушла в фитнес...
Его это «не побоишься» царапает своей усмешкой....
Я не хочу показывать ему свою слабость...
И страх тоже...
Ренат не опасен мне, когда знает свои границы...
— Еще один подход. Потом переодеваться. Полчаса подождешь?
— Без проблем. Тогда в фойе...
Когда я все же выхожу наружу, совершенно не удивлена, что водитель
Карины уехал. Ренат отпустил его, конечно.
И это, как ни странно, приятно где-то в глубине души царапает мое женское эго. То, что он все равно транслирует мне свое внимание и расположение, конечно, льстит. Особенно сейчас, когда я поняла, что в целом каждая первая подруга Карины за исключением разве что Алии, у которой своя любовная эпопея, влюблены в Рената.
— Кофемания? Ты уже подсела на мгимошный вайб? — усмехается он. галантно открывая дверь зала.
— Мне все равно.... пожимаю плечами, — это явно не то, что я ценю в факте поступления...
— Умница... — отвечает он.
Мы стартуем.
В салоне мягкая музыка. Погружающийся в вечернюю дымку город сияет красно-желтыми огнями. Красиво... И я тут уже не совсем чужая...
— Как освоилась, Дагмара? Со стороны, скажу честно, ты просто словно бы самая прекрасная часть этого города... Я в зале увидел тебя со спины с другого конца. И не только я... там все мужики на тебя слюни пускают...
— Мне это не интересно, ты знаешь... — краснею я.
И от того пропускаю факт, что мы свернули куда-то совсем не в сторону ближайшей Кофемании.
Он выдыхает. Лукаво смотрит на меня. В полумраке салона его глаза действительно светятся — мягким, теплым светом, будто внутри у него зажгли маленькую свечу, которую он прячет только для меня.
— Куда мы, Ренат?
Он снова на меня смотрит и улыбается. Эта улыбка — расслабленная, чуть виноватая, но уже по-хорошему настойчивая.
— Не переживай, Дагмара. Я уважаю твои границы и урок усвоил...
Когда машина заезжает на смотровую к Воробьевым горам, я чувствую, как внутри все оттаивает. Снаружи — вечерняя Москва, размытая в свете фар, а здесь, в этом подъеме в гору, есть что-то невесомое, почти студенческое. Я не могу удержаться и улыбаюсь кончиками губ.
— Хочу быть первым, кто привезет самую красивую первокурсницу Москвы на самое романтичное для студентов место...
Я молчу. Только кусаю губу, чтобы не выдать себя слишком быстро.
Мы паркуемся. Ренат выходит первым, обходит машину и галантно открывает мою дверь. Заглядывает в глаза — серьезно и с той легкой дерзостью, от которой у меня внутри все переворачивается. Улыбается.
— Ты обещал кофе...
— И я сдержу обещание, — кивает он. — Тут самый крутой кофе, малышка... Со студенческих лет помню. Вот в этом ларьке.
Он смеется, легко перепрыгивает через зеркальную вечернюю лужу и встает в небольшую очередь. Спустя мгновение возвращается с двумя бюджетными бумажными стаканчиками — белыми, чуть влажными от пара.
— Попробуй. Сирийцы держат. Настоящий восточный кофе.
Терпкий запах сильно бьет в нос — густой, пряный, с нотами кардамона и чего-то далекого, похожего на воспоминание. Я пригубляю. Горьковато, тепло, с легкой кислинкой. Мне нравится.
Мы встаем у широкого мраморного поручня. Внизу, под нами, раскинулась вечерняя Москва: река переливается золотыми чешуйками света, высотки мерцают, как рассыпанное ожерелье, а где-то далеко угадываются огни «Лужников». Ветрено, но его порывы приятны — они гладят лицо, путают волосы и уносят с собой первый глоток кофейного тепла. Воробьевы горы дышат свободой. Здесь пахнет сырой листвой, мокрым камнем и молодостью. Кажется, что весь город лежит у наших ног, доверчивый и огромный.
И в этом ветре, в этом просторе Ренат тихо произносит, не поворачивая ко мне головы:
— Хочу быть первым и последним, Дагмара. Я поговорил с отцом про нас с тобой...
Он произносит это — и я замираю.
Просто перестаю дышать.
Стаканчик с кофе чуть заметно дрожит в моих пальцах, а Москва внизу продолжает жить своей жизнью, не подозревая, что сейчас, на мраморном парапете, у одного человека остановилось сердце — чтобы через мгновение забиться снова, но уже совсем иначе.