Глубже моря любви

Глава 30. А БЫЛ ЛИ ТАМ ТОМИСЛАВ? Иллюстрации

Глава 30. А БЫЛ ЛИ ТАМ ТОМИСЛАВ? Иллюстрации

Пейзаж в апреле уголка Моравии в Чехии.

Небольшая деревенька среди гор и лесов.

Где-то там родовое гнездо дяди Мишкиного отца - Ваклава.

Ничего особенного для каждодневного быта местных жителей.

А городские, приехав сюда, будут удивляться, как даже старики и старушки спокойно наматывают без фитнес-часов на запястье километры вверх на кручи и вниз по спускам, без одышки и болей в ногах, занимаясь попутно привычными рутинными делами: летом, осенью, зимой и весной... Без обязательной смены гардероба в бутиках и у кутерье на соответствующий моде наступившего нового сезона, чтобы шиковать своим прикидом и лоском... Хм. Перед кем?

Почти другое измерение. Разница в менталитете. Не переоценка, а совершенно другие понятия ценности жизни, благополучия семьи и радостей, от которых, стоит утром выйти и вдохнуть чистейший и неподражаемый по вкусноте воздух, вытащить ведром и выпить из колодца студеной воды, а не H₂O, наполненной примесями для очищения, обеззараживания, полезности, отдающей хлоркой или еще какой-нибудь нужной кому-то "для жизни людей"фигнёй или смесью бульдога с носорогом химической составляющей...

Стоит вдохнуть и выпить воды - и это уже ощущение счастья.

Простого.

Человеческого.

Без беготни по делам и пустякам.

Без просыпания под будильник в мобиле.

Без недосыпа и поглощения запредельного количества кофе.

Без суеты сует и зашибись сколько (но таки недостаточно!!!) зарабатывания денег.

Без массы "без".

Их тут не уважают. Машут на них рукой. Мол, у нас все есть! Было бы только здоровье, коза давала молоко, а куры неслись))!

Утрирую.

Но что-то в этом есть. Тонкая ниточка. Ухватить бы и не порвать невзначай, грубо потянув к себе. Для себя...

Итак, Мишико побывала в Моравии у своего любимого родственника. Я неслучайно описывал реалии жизни местных вдалеке от больших городов. Пусть и в горах, среди лесов, или в долинах на отдающих под лучами солнца изумрудным цветом лугах, пастбищах, полях, далеко от океанов и морей, они чувствуют не мельче. Я о той самой любви, которая глубже целого моря. К людям, к природе, к друг другу - близким и далеким. К жизни. Пока можно в нее нырять и не выныривать, наслаждаясь процессом.

Понимаю Мишико. Почему ее так тянуло поехать к деду. Никакие уговоры матери и сестры не остановили. Душа рвалась. Ее чувства к родственнику, с которым много пришлось разделить раньше бед, поражений, и намного меньше удач и побед, - не пустой каприз.

Что получилось на самом деле?

Скомканная по времени встреча.

Ни наговориться.

Ни насладиться моментом.

Суетливо и не так, как она себе скорее всего представляла, желала.

В результате "картина маслом" - на первом плане у забора штакетника обнимаются, прощаясь неизвестно на сколько в будущем, словачка со своим любимым дедечеком.

Пусть за глаза родственники зовут его моравским лешим, это не мешает Мишке обожать старика и тревожиться о нем всем сердцем.

Об одиночестве.

О здоровье и об участившихся недугах.

О долгих зимах с занесенными снегом деревушкой, хутором дедушки, двором с некошеной травой, сарайчиком для кур и старой, но крепкой, халупой. Той самой. С невероятной потайной дверью, ведущей из скрытого подвала, за кухонным шкафом (под нижне полкой есть ручка-рычаг, сделанная каким-то мастером много-много лет назад), со спрятанным ходом в одну из подземных пещер Моравского Карста*...

Музе не терпится дописать больше текста, забежав вперед. Но еще не время.

Трогательная грустная сцена прощания деда и внучки.

Помните - из прошлых частей этой большой серии "Заплывы в море любви"? Именно Ваклав однажды объяснил любимой Мишико, почему и в честь кого её так, по-грузински, настоял назвать русский отец Дарии - Фёдор.

Именно двоюродный дедечек из Моравии намекнул, что внучка наследует двухэтажное родовое гнездо. С бесплатным, но ощутимым в нём, приложением в виде призраков-предков. Например, бабички, похороненной только с одной сережко в ухе и теперь веками находящейся в активных поисках потерявшейся. Это же не её проблемы, что половицы в старом доме скрипят, двери открываются при ее бездушном появлении и "променадах" туда-сюда, что в темых окнах в ночи почему-то видна из потустороннего мира зажженная старушкой для подсветки свеча тем, кто все еще живет и здравствует в другом...

Дед Ваклав уживается и с привидениями, и со своими вещими снами, после одного из которых он помчался в город, к нотариусу, срочно делать завещание. А еще он верит в чудо. У Мишки, бездетной по поставленному врачами диагнозу-приговору, родится мальчик и внучка с правнуком обязательно приедут в эти края. Как бы Михаэла ни кривилась и не насмехалась с дедечека и с его росказней!

Что-то есть от ясновидения у этих мудрых по жизни стариков, взятое из знаний предков. Не зря же бабка Анелка - родственница семьи в седьмом поколении, славилась своими знахарскими уменями и ее называли цыганской ведуньей...

У меня самого, глубоко вникающего в те или иные жизненные ситуации прототипов героев и персонажей, много побочных вопросов и любопытства, начинающихся с непременных: "почему именно по этому месту, а не по другому?", "а что, если бы?", "но как же так вышло?", "кто это был на самом деле?", "почему да зачем?", "неужели? умереть не встать!"

Моравский леший - мужик с непростым характером мог ведь запросто завещать "халупу" или, как чехи называют жилье - быдлени - "bydlení", "dům", "chalupa" или "barák" Норке - младшей дочке своего племянника (мужа Дарии), внука его умершей сестры... Но привязанность у старика не к ней. Беспокойство в душе больше о старшенькой Ковачевой, с талантливой лёгкостью находящей проблемы на пятую точку, постигающей науку философии в Кошицком университете Шафарика, меняющей мужей как перчатки, мотающейся по белому свету, как заправская žába-cestovatelka (чеш. лягушка-путешественница) - из мультика времен неразделенённой на две части Чехословакии и тогда еще целостного СССР...

Им вдвоем всегда есть о чем поговорить. Но Мишке в этот приезд некогда. Спешит. Уговаривает деда бросать хозяйство на бабичку Жденку - соседку и подругу, перебираться, спасаться в холодные месяцы к ее родителям в дом. Подальше от Моравских гор к Словацким Карпатам, называемым там чаще Západné Karpaty, а конкретно, в приграничье с Венгрией, откуда родом реальная Михаэла, Biele Karpaty (Белые Карпаты), также Javorníky, Slovenské Rudohorie, Vihorlat и Zemplínske vrchy («Земплинские горы»)... Последние названия - конкретные вершины в тех местах.